с характером, уходят, другие приспосабливаются: мельтешат, гавкают, вид делают… И ничего, нормально! А молодые приходят, думают — так и надо… Это особенно противно. Хотя, конечно, ещё противнее, когда начинают тем служить, кого душить обязаны, из грязных рук сахарные косточки брать…
Кстати, дохода больше, а риска меньше, потому что если схлестнёшься с крупняком по-настоящему, то как-то незаметно получится, будто это твоё личное дело: сам кашу заварил, сам и расхлёбывай… А то, что заваривал ты как представитель государственной власти, а расхлёбываешь как гражданин Котов, эту самую власть не интересует, хотя ясно: другие смотрят, на ус мотают, выводы делают и завтра усердствовать не будут, а без их усердия и самой власти конец. А ей вроде как всё равно, она, похоже, сегодняшним днём живёт.
А Котову и о завтрашнем дне думать надо, двое детей, как-никак и выпить нужно, и заработать впрок, потому что образование теперь — платное, жильё — платное, и врачи, да всё, за что ни возьмись.
А на этой собачьей службе капиталов не заработаешь, только нож или пулю, если, конечно, хорошо вести себя не станешь да сахарные косточки из окровавленных рук принимать…
Нет, хватит! Выслуга имеется, и работа подвернулась по нему: в частное охранно-сыскное бюро зовут, там за один день можно больше заработать, чем здесь за месяц.
Так что, как ответили вояки, так и ответили! Что, ему больше всех надо?
Но многолетний инстинкт сыскаря не позволял бросить след. Чертыхнулся Котов сам на себя, созвонился с Аркадьевым из Главрозыска и подъехал в назначенное время.
Спецслужбы, а раньше у нас один КГБ и был, всегда от милиции дистанцировались, себя элитой считали, белой косточкой. И дела, мол, у них поважнее, и работа потоньше, и результаты погосударственнее. Хотя, если разведку и контрразведку отбросить, все остальные главки, управления, направления и отделы почти такими же, как угрозыск или ОБХСС, делами занимались, методы, бывало, куда топорнее применяли, а о результатах и говорить нечего: дел-то в суды почти не направляли, «на корзину» работали.
А когда люди в одном и том же дерьме копаются, руки то и дело сталкиваются, надо спросить друг друга, уточнить — чьи пальцы что держат, значит, без взаимодействия не обойтись. Но раз Комитет выше — любой их опер свободно в райотдел или управление придёт, вопросы задаст и ответы без проблем получит. А наоборот — так просто не получится. Тут вопросы можно лишь через «контактного офицера» центрального аппарата задавать и через него же ответы получать, чтоб утечку информации предотвратить.
Таким посредником в Главке уголовного розыска и являлся Аркадьев.