За ним скользнули ещё двое из «Альфы».
Грум! Грум! Грум! — резко рванули гранаты, нечеловеческий крик тут же оборвался, раздались звуки рукопашной схватки.
Васильев рванулся на помощь, но «альфовцы» уже возвращались. В мерцающем свете догорающего грузовика было видно, что старший покрыт чужой кровью.
— Давай быстро! Рассветёт — подстрелят! Держи!
Он снял деревянную коробку со «стечкиным» и надел ремень на шею капитану.
— Ладно. Ты за старшего!
Васильев привычно готовился к ракетному прыжку. Автоматные очереди, взрывы, ругательства и крики — всё звуковое сопровождение бестолковой мешанины ночного боя как бы приглушилось, отошло на второй план — мыслями он был уже не здесь. Сбросил бронежилет, быстро ощупал одежду — ничего болтающегося, сунул за пазуху «стечкин», коробку с ремнём отбросил в сторону, проверил кассету в нагрудном кармане.
Ракетный пояс стоял у пустой палатки — бывшего оружейного склада. Васильев извлёк из брезентовой сумки прямоугольную коробку самоспасателя, влез в широкие ремни подвесной системы, щёлкнул замками. Коробка оказалась посередине груди, как и положено по инструкции. Потом поднял тяжеленные стальные баллоны, так что обтянутый губчатой резиной выступ сиденья оказался между ногами, застегнул ещё один ремень. Баллоны повисли на плечах, капитан положил руки на подлокотники, взялся за рукоятки управления, сдвинул предохранитель и, будто ныряя с высокого моста, нажал кнопку пуска.
За спиной раздался грохот, огненная струя ударила в землю, баллоны рванулись вверх, сиденье, подлокотники и ремень увлекли вместе с ними и капитана.
Впечатление такое, что тобой выстрелили из пушки. Реактивная струя толкает со страшной силой, внутренности готовы оборваться, где верх, где низ — не разберёшь.
Двигатель работает восемьдесят пять секунд, за это время на высоте двухсот метров можно улететь на шесть километров. Если подниматься вертикально вверх, достигнешь двух с половиной — трёх километров, так никто не делает: пояс применяется для форсирования преград и внезапных атакующих прыжков.
Васильев косо взлетел на северо-восток и не собирался переходить на горизонтальную траекторию.
На миг обе стороны прекратили огонь, глядя, как яркая молния ввинчивается в небо. Басмачи подумали, что запущена какая-то смертоносная ракета, на двух участках боевики в панике бросились назад. Но, поскольку ничего не произошло, перестрелка вспыхнула с новой силой.
Кругом царила чернота, звуки боя остались внизу. Впрочем, за грохотом двигателя они бы всё равно не были слышны.
— Сорок восемь, сорок девять, пятьдесят, — Васильев вёл контроль времени. Прямо по курсу на горизонте показались огни.
«Гузар или Карши, — подумал капитан. — Надо тянуть туда».
Но тянуть уже было не на чем.