Вид он имел далеко не геройский, и даже внушительное мужское достоинство, секунду назад готовое к действию, обвисло жалким, сморщенным стручком.
— Та-а-а-к! — протянул майор. — Кто из вас её убил?
Одеревеневший Иванченко понял, что речь идёт о Любе. Она раскинулась на тахте с закрытыми глазами и действительно напоминала мёртвую. Он хотел её прикрыть, но ничего подходящего в комнате не было. Сделав несколько бессмысленных движений, он поднял с пола смятый комок чёрных колготок, расправил и положил на роскошное тело подруги в противоположном естественному направлении, так что верхняя часть оказалась, как и положено, на бёдрах, а чулки, расходясь, прикрывали груди.
Сзади раздался глухой удар.
Удар пришёлся в плечо, но мужик согнулся, схватился за живот и рухнул на колени.
— Не я, век свободы не видать! — прохрипел он. — Зашёл шопнуть чего-нибудь, в натуре, замочки-то все одинаковые… А он её душит! Зачем мне к «мокрому» примазываться? Повернулся и бежать, а тут вы…
— Значит, ты?! — Майор шагнул к Иванченко.
Голый человек в безвыходной ситуации перед лицом позора, краха карьеры, крушения семейной жизни чувствует себя совершенно беззащитным.
— Я капитан Российской Армии, — выдавил он из себя и отшатнулся.
— А почему не полковник? — Майор сделал ещё шаг. — Я — начальник уголовного розыска майор Котов, на мне форма, в кармане удостоверение. Нам позвонили соседи: за стеной кричит и стонет женщина. Женщина мертва, свидетель показывает на тебя. Ну!
Люба зашевелилась, открыла глаза, быстро села, подтянув колени к груди и прикрываясь колготками.
— Живая она, вот… — Иванченко был унижен, напуган и морально сломлен. Впоследствии он винил роковую случайность, но ситуацию создала не случайность, а оперативный расчёт майора Котова, который учёл всё, даже продолжительность коитуса капитана и супруги его начальника.
— А этот у нас одежду украл, — сообщил Иванченко, указав на небритого мужика.
— Да не брал я никакой одежды, — закричал тот. — На фиг она мне…
— Выбросил, наверное, — сказал второй милиционер. — В мусоропровод или в окно. Может, в бочке с известью утопил…
Иванченко схватился за голову и застонал. Люба заплакала.
— Дай им накрыться, — скомандовал майор.
Старший лейтенант принёс из прихожей Любино пальто и капитанскую шинель.
— И вправду офицер! — удивился майор. — Ну, пойдём на кухню, поговорим, раз так…
Через час, уложив подписанные листы объяснения в папку, Котов вернулся в комнату.
