Может быть, деньги так и лежат на крыше…
Возможность, ясное дело, призрачная, но Клык, обогнав молодых «бойцов» и растолкав скобливших лестницу «шестёрок», сбежал вниз, тяжело отдуваясь, взобрался на крышу соседнего дома и долго щупал пустой карабин на конце резинового жгута.
Потом, раздувая ноздри, будто нюхал воздух, осмотрел чердачное помещение. В закутке у трубы лежала куча спрессованного тряпья, на газете оставался раскрошенный кусок хлеба и стояла алюминиевая кружка.
— Сходи в верхнюю квартиру, попроси кулёк, — приказал он. — Да повежливей! И расспроси, кто здесь жил.
Через несколько минут «боец» вернулся.
— Бомж какой-то… Спокойный, не шумел, не кричал, здоровался. Вот пакет.
Поддев щепкой за ручку, Клык опустил кружку в пакет.
Через час участковый инспектор Платонов произвёл поквартирный обход подъезда, расспрашивая об обитателе чердака. Собрав полный перечень примет, он довольно толково составил словесный портрет и вручил Зонтикову.
Клык сделал знак, и в кармане шинели оказались пять десятитысячных бумажек.
— А то повадился камни с крыши кидать. Ещё зашибёт кого…
Клык откашлялся и протянул пакет с кружкой.
— А вот здесь надо пальчики поискать. Да посмотреть, чьи они…
В карман с хрустом пролез ещё десяток купюр.
— Обворовали нас, — с тяжким вздохом пояснил Клык. — Совсем люди совесть потеряли. Купюры по пятьдесят тысяч в чемодане старом дерматиновом. Если кто что прознает, мы отблагодарим.
Зонтиков опять тяжело вздохнул.
— К кому нам ещё обращаться…
Платонов отвёл глаза в сторону. Только что он получил половину месячной зарплаты. И ничего противозаконного: в конце концов, милиция обязана раскрывать преступления. Но делать над собой усилие всё-таки приходилось.
Клык вздыхал потому, что тоже преодолевал себя. Закон запрещает обращаться к ментам за помощью. Но если мент покупается и помогает неофициально, то с запретом можно не считаться.
В конце концов и Клык, и Платонов успокоились. Убедить самого себя можно в чём угодно.
Когда лейтенант ушёл, Клык позвонил главному майданщику, смотрителю катранов и положенцам других районов. Густая и крепкая сеть была заброшена в бурлящее человеческое море.
Тысячи человек по всей Москве искали Таракана, бомжа под сорок лет, высокого и худого, в вытертой кроличьей шапке и мятом пальто без двух пуговиц, со старым чемоданом.