Памплона, Испания, 1976. "Если план провалится, мы все умрем". Сотрудники спецслужб оценивают риск каждого шага, когда внезапно появляется чужак в форме бандита. Здесь закрашиваются личности и складываются загадки, где лишь смелость и отчаянье могут выжить.
По обе стороны улицы возвышались магазины и жилые дома. Молодые люди шли медленно, стараясь не привлекать к себе внимание. Наконец, к своему облегчению, Лючия увидела именно то, что ей было нужно: вывеску «Casa de Empeños»[42], но ничего не сказала.
Путники добрались до городской площади с ее магазинами и барами, прошли мимо таверны «Пещера», в окна которой виднелась барная стойка и деревянные столы. В таверне имелся музыкальный автомат, а с дубовых стропил свешивались окорока и связки чеснока.
Лючия поняла, как будет действовать дальше, и сказала:
– Мне ужасно хочется пить.
– Конечно.
Он взял девушку за руку и повел в таверну. У стойки сидели несколько посетителей, поэтому Лючия и Рубио заняли столик в самом углу.
– Что ты будешь пить, querida?
– Закажи мне, пожалуйста, бокал вина, а я… на минутку: скоро вернусь.
Она поднялась со своего места и вышла на улицу, оставив Рубио озадаченно смотреть ей вслед.
Выйдя из таверны, Лючия свернула за угол и поспешила в сторону ломбарда, крепко прижимая к груди завернутый в тряпицу крест.
За прилавком стоял морщинистый мужчина невысокого роста с большой головой.
– Buenos dias, señorita.
– Buenos dias, señor. Мне бы хотелось кое-что продать. – Лючия так сильно нервничала, чтобы была вынуждена сжать колени, чтобы унять дрожь.
– Si?
Лючия развернула тряпицу и протянула мужчине крест:
– Вы… вы не хотели бы это купить?
Мужчина взял крест в руки, и Лючия заметила вспыхнувший в его глазах огонь.
– Могу я поинтересоваться, где вы это взяли?
– Крест оставил мне дядя, который недавно умер. – Горло Лючии настолько пересохло, что слова давались ей с трудом.
Ростовщик медленно вертел крест в руках, ощупывая его со всех сторон.
– Сколько вы за него хотите?
Мечта Лючии становилась реальностью.
– Я хочу за него двести пятьдесят тысяч песет.
Ростовщик нахмурился и покачал головой:
– Нет, не больше сотни тысяч.
– Скорее я пойду торговать собой.
– Возможно, я мог бы поднять цену до ста пятидесяти.
– Уж лучше я его расплавлю и спущу в сточную канаву.
– Двести тысяч песет. Это последняя цена.
Лючия забрала у ростовщика крест:
– Это грабеж средь бела дня, но я принимаю ваше предложение.
Лючия видела, как загорелись его глаза.
– Bueno, senorita.
