Памплона, Испания, 1976. "Если план провалится, мы все умрем". Сотрудники спецслужб оценивают риск каждого шага, когда внезапно появляется чужак в форме бандита. Здесь закрашиваются личности и складываются загадки, где лишь смелость и отчаянье могут выжить.
– Держись от парней подальше. Все они хотят от тебя только одного. – И горько добавляла: – Знаю по собственному опыту».
Если днем жизнь Грасиелы можно было считать более-менее сносной, то ночи превращались в настоящее мучение. Из-за тонкой занавески, разделявшей их с матерью кровати, до слуха девочки доносились громкие стоны, звуки возни, тяжелое дыхание и сопение, сопровождаемые непристойностями и непечатными словами.
Грасиеле не было и десяти лет, а она уже знала почти все неприличные слова, что есть в испанском языке.
Когда девочке исполнилось четырнадцать лет, в их доме поселился мавр. Таких огромных мужчин ей еще не доводилось видеть. Его иссиня-черная кожа лоснилась, голова была обрита наголо, широченные плечи, мощный торс вызывали страх, как и громадные ручищи. Мавр появился в их доме посреди ночи, когда Грасиела спала, поэтому увидела его она только утром, когда он отдернул занавеску и, совершенно голый, прошел мимо ее кровати в уборную на улицу.
Мавр уставился на нее:
– Так-так. И кто это тут у нас?
Выскочив из постели, Долорес Пикьеро загородила собой Грасиелу и коротко бросила:
– Моя дочь.
Волна стыда накатила на девочку при виде голой матери рядом с мавром, но тот лишь улыбнулся, сверкнув красивыми ровными белоснежными зубами.
– Как тебя зовут, guapa?[22]
Однако нагота мавра настолько смутила девочку, что она лишилась дара речи.
– Ее зовут Грасиела. Она туповата.
– Зато настоящая красавица. Наверняка и ты в молодости была не хуже.
– Я что, сейчас старуха? – огрызнулась Долорес и повернулась к дочери: – Одевайся, иначе в школу опоздаешь.
– Да, мама.
Мавр не отрывал взгляда от девочки.
Долорес взяла его за руку, кокетливо произнесла:
– Идем в постель, querido[23].
– Позже, – отмахнулся мавр, пожирая глазами Грасиелу.
Мавр поселился в доме Долорес, и каждый день, возвращаясь из школы, Грасиела молилась, чтобы он ушел. По каким-то непонятным причинам он вселял в нее ужас. Он был с ней вежлив и не пытался приставать, и все же каждый раз при мысли о нем Грасиелу охватывала дрожь.
А вот с ее матерью он обращался иначе.
