Памплона, Испания, 1976. "Если план провалится, мы все умрем". Сотрудники спецслужб оценивают риск каждого шага, когда внезапно появляется чужак в форме бандита. Здесь закрашиваются личности и складываются загадки, где лишь смелость и отчаянье могут выжить.
Стражи порядка принялись переходить от окошка к окошку и показывать фотографию кассирам. «Наверняка ищут меня», – подумала Лючия и поспешила смешаться с толпой новоприбывших пассажиров.
Она шагала по вымощенным булыжником улицам Авилы, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не побежать и не привлечь к себе внимание, потом свернула на улицу де ла Мадре Соледад, по обе стороны которой возвышались гранитные дома с коваными черными балконами, дошла до площади де ла Санта и, опустившись на скамью в парке, попыталась решить, что делать дальше.
Вскоре в поле зрения Лючии появилась полицейская машина, на дальнем конце площади она остановилась, и два полисмена пошли опрашивать женщин, что сидели в одиночестве. Сердце Лючии отчаянно заколотилось, но она заставила себя медленно подняться со скамейки и спокойно направиться прочь. Начинавшаяся за парком улица носила весьма странное название: «Жизнь и Смерть». «Уж не знамение ли это?» – подумала Лючия.
До слуха Лючии донесся звон церковного колокола. Она подняла голову и посмотрела вдаль сквозь раскрытые городские ворота.
– Что привело тебя к нам, дочь моя? – тихо спросила настоятельница.
– Мне нужно пристанище.
– И ты решила искать его в доме Господнем?
Именно.
– Да, – начала на ходу выдумывать Лючия. – Именно этого я всегда хотела – посвятить себя духовной жизни.
– В душе мы все к этому стремимся. Не так ли, дочь моя?
«Господи, неужели она мне поверила?» – обрадовалась Лючия, а преподобная мать продолжила:
– Ты должна понимать, что правила цистерцианского монастыря самые строгие из всех существующих.
Ее слова звучали музыкой в ушах Лючии.
– Всякий, кто входит в ворота нашего монастыря, дает обет никогда не покидать его стен.
– Я и не намеревалась уходить, – заверила настоятельницу Лючия. «Во всяком случае в ближайшие месяцы».
