Памплона, Испания, 1976. "Если план провалится, мы все умрем". Сотрудники спецслужб оценивают риск каждого шага, когда внезапно появляется чужак в форме бандита. Здесь закрашиваются личности и складываются загадки, где лишь смелость и отчаянье могут выжить.
Если одна из сестер должна была обметать пыль в длинных коридорах, мать Бетина вытягивала перед собой правую руку ладонью вверх и дула на ее тыльную сторону. Если у монахини поднималась температура, она приходила к настоятельнице в кабинет и прижимала кончики указательного и среднего пальцев правой руки к внешней стороне левого запястья. Если мать-настоятельница не могла сразу же ответить согласием на какую-то просьбу, то подносила к правому плечу правый кулак и совершала им легкий толчок вперед и вниз, что означало: «Завтра».
"Одним ноябрьским утром Меган познакомилась с обрядом перехода в иной мир. Умирала одна из монахинь, и по крытой галерее монастыря раздался звук деревянной трещотки, возвещавший о начале ритуала, не менявшегося с 1030 года. Все, кто смог откликнуться на призыв, поспешили в лазарет и опустились на колени для совершения помазания и пения псалмов. Монахини мысленно молили святых о том, чтобы помогли душе умирающей переправиться в иной мир. Чтобы обозначить момент последнего причастия, мать-настоятельница вытянула вперед левую руку ладонью вверх и нарисовала на ней крест подушечкой большого пальца правой руки.
И наконец, последовал знак собственно смерти. Сестра приставила кончик большого пальца правой руки к подбородку и легонько его приподняла.
Дочитав молитвы, сестры оставили умирающую в одиночестве на целый час, чтобы она могла умереть в тишине и спокойствии. В изножье ее кровати горела большая пасхальная свеча в деревянном подсвечнике – христианский символ вечного света.
Прислуживавшая в лазарете сестра обмыла тело и одела мертвую монахиню в сутану, черный наплечник поверх белого капюшона, грубые чулки и самодельные сандалии. Одна из монахинь принесла из сада свежие цветы, из которых сплела венок. Когда усопшую обрядили должным образом, шесть монахинь отнесли тело в церковь, где опустили на накрытый белой простыней постамент. Покойная не должна была оставаться перед Господом в одиночестве, поэтому две монахини провели с ней остаток дня и всю ночь за чтением молитв в отблесках пасхальной свечи.
Вечером следующего дня, после заупокойной мессы, монахини отнесли тело через крытую галерею на обнесенное каменной стеной монастырское кладбище, где и после смерти сестры оставались отрезанными от остального мира. Шесть монахинь – по три с каждой стороны могилы – осторожно опустили тело вниз при помощи скрученных в жгут полотен.
По цистерцианскому обычаю тела покойных предавали земле без гроба.
