— Лей, он тебя изнасиловал? — спросил норн, встревожено заглядывая в глаза.
— Если да, вы продадите меня? — упавшим голосом поинтересовалась я, жалея, что не вонзила в араргца с чёрно-палевым хвостом тайное оружие, выкованное кузнецом.
— Нет, — мягко улыбнувшись и проведя ребром ладони по щеке, ответил хозяин. — Так он…?
Опустила глаза, пробормотав:
Ему всё равно не понять, да и какая разница? А я никто этого не забуду.
Так хочется вымыться, терять себя, сдирая кожу, чтобы избавиться от этой грязи…
— Я сверну шею этому ублюдку! — в ярости прошипел хозяин. — Молись, Шоанез! Молись, чтобы врач не сказал того, что мне не понравится, потому что иначе не доживёшь до суда. А даже если и доживёшь, никогда больше не переступишь порога моего дома.
Шоанез начал возражать, но не успел закончить предложения, получив кулаком в зубы.
Хозяин едва не задушил бывшего друга его же собственной плетью — спасло появление перепуганной норины Мирабель. А так — ещё минута-другая, и рукоять сломала бы шею.
Что было дальше, не знаю: госпожа, прикрыв собственным пальто, отвезла к врачу. Он не нашёл серьёзных повреждений, провёл какую-то процедуру, видимо, чтобы исключить беременность, и дал успокоительное.
Спала в ту ночь в одной постели с госпожой — она сама на этом настояла. Своим спасением я обязана именно ей. Норина Мирабель забеспокоилась, не застав меня у ложи родителей. Она тут же отправилась за мужем, и дальнейшими поисками руководил уже хозяин, поставив на уши всех служащих театра.
Норн вернулся под утро. Я слышала, как он заходил, чувствовала на себе его взгляд, но глаз не открыла. Потом слуги шептались, что в руках норн держал окровавленную шпагу. Так это или нет, сложно сказать: сложно доверять словам заспанной хыры. Но Шоанеза в нашем доме я никогда не видела, хотя судебное разбирательство, кажется, состоялось. Без участия ответчика.
А ещё на рубашке хозяина темнела кровь.
Приносившая ему умываться служанка утверждала, что он был бледен и задумчив. Отказался от её услуг и до завтрака выпил полбутылки рашита.
Заперся в кабинете, полдня что-то писал, потом уехал.
Увидела его только на следующий вечер, когда, более-менее оправившись от потрясения, понемногу приступила к своим обязанностям — застелила хозяину постель.
Норн действительно выглядел измождённым и уставшим. Подошёл, хотел погладить по щеке, но в последний момент передумал — очевидно, почувствовав, как я непроизвольно напряглась.
— Ты у Мирабель спишь?
Кивнула. Госпожа проявила ко мне небывалое внимание, строго-настрого воспротивившись, чтобы после случившегося я оставалась на ночь одна.
— Думаю, она не слишком расстроится, если сегодня ты поспишь у меня. Не бойся, — поспешил добавить он, — ничего не будет.