Семнадцатилетняя Иалей оказывается в рабстве, став наложницей для аристократов. Она пытается сохранить себя в условиях нового положения, но сталкивается с выбором между подчинением и стремлением к свободе. Перед ней открываются новые пути и непредсказуемые события.
Дорого же, наверное, ему обошлись все эти услаждающие взор штучки! Стоило ли так стараться, наряжать вещь, которая, быть может, долго не прослужит?
А эта рубашка… Подо что мне её надевать? Под платье торхи не положено, а других я не ношу. Издевается? Возможно. Хотя, знаю, жаловаться на хозяина глупо, я должна быть благодарна судьбе за этого.
Изобразив радость от подарков, выставила служанку за дверь, а сама упала ничком на кровать. Нет, я не плакала, просто лежала среди вороха товаров из магазина женского нижнего белья и думала о Кеваре, родных. Должен же был кто-то уцелеть! Теперь, по прошествии времени, я догадывалась, что матери нет в живых, но отец мог уцелеть. И я должна к нему вернуться.
Я всё ещё лежала, даже не умывшись с дороги, когда в дверь постучались, и вошла хыра.
— Хозяин просит вас привести себя в порядок и спуститься в холл. Я помогу вам. Госпожа может звать меня Фэй.
Я вздрогнула и выпрямилась, окинув взгляду ту, для которой была госпожой. Босой подросток в подпоясанном обрывком верёвки балахоне до колен. Чернявая, угловатая. По рукам и ногам — браслеты с «ушками» для цепи, на шее — ошейник.
Позднее я узнала, что моя помощница и первая подруга в этом доме, никогда не видела свободы: она родилась в рабстве, от хыры и кого-то из авердов. Девочка предполагала, что не от простого слуги, иначе бы она не стала прислугой.
Для своего возраста — Фей было пятнадцать — она обладала огромным опытом в разных областях и даже учила меня, как использовать в своих целях мужское желание. У неё самой был постоянный любовник, стараниями которого другие девушку не трогали. Без него девчонке пришлось бы туго: хыры ведь бесправны.
Оказалось, хозяин хотел взять меня с собой в гости.
Шли мы пешком — норн решил прогуляться, размять ноги после поездки. Он — впереди, я — позади, под присмотром слуги. На руку привязана нитка: попытайся я сбежать, воспользовавшись невнимательностью провожатого, он бы немедленно почувствовал.
Хозяин остановился перед дверьми особняка, меньше его собственного, зато выходившего окнами на какой-то сад, позвонил в колокольчик и поинтересовался у отворившего дверь слуги, дома ли хозяева. Тот сообщил, что господина нет, зато госпожа у себя. Норн велел доложить о себе и прошёл в уставленный вазами с цветами холл. Вслед за ним меня толкнул туда слуга.
Минут через пять к нам вышла обворожительная красавица. Я ещё не видела женщин-норнов и бесстыдно её рассматривала.