— А что тебе нужно было сделать?
— Пустяк, в общем-то, — пробормотал Симон. — О том, что нас будут снимать, сначала даже никто и не заикнулся. Но я сразу почувствовал что-то неладное. Та баба мне сразу не понравилась.
— Какая баба? — терпеливо спросила у него Мариша.
И Симон начал рассказывать дальше. Несколько дней назад к нему на улице подошла молодая красивая женщина. Волосы у нее были спрятаны под шелковый платок, а пол-лица закрывали солнечные очки, хотя на улице было пасмурно. Она сказала, что они с подругой видели Симона на сцене. И подруга пришла в такой восторг, что теперь во что бы то ни стало хочет поплотней пообщаться с Симоном. И готова заплатить за это общение любые деньги.
— А я буду на вас смотреть, — сказала дама. — Ты не возражаешь?
Вообще-то Симона ее предложение слегка смутило. А если честно, ему не нравилось в нем решительно все. И особенно сама женщина, прячущая лицо. И тот способ, которым она к нему обратилась. И тот факт, что подруга не пришла сама, а послала наперсницу. И к тому же заказчица уверяла, что ее подруга просто сгорает от нетерпения увидеть Симона, но встреча произошла только на следующий день.
— И еще, — сказала дама, — моя подруга хочет вообразить себя проституткой. Так что ты должен вести себя соответственно. Можешь ругать ее, а под конец швырнешь ей сто долларов. И скажешь, что был доволен и завтра встретитесь в то же время. Понял?
Симон не понял, да и вообще участвовать в какой-то дурацкой постановке ему уже не хотелось.
— Если все сделаешь правильно, получишь тысячу, — сказала ему женщина, и сомнения Симона вмиг улетучились.
Денег в семье по-прежнему катастрофически не хватало. Все съедало лечение матери, которая хоть и поправлялась, но очень медленно. В общем, Симон дал согласие, но тревога никуда не делась, а, напротив, возросла еще больше. Но отработал он свою тысячу без проблем. Его партнершей оказалась довольно миловидная девушка, одетая почему-то в парик, который снимать не пожелала. Впрочем, Симону не было дела до ее странностей. Его больше смущала подруга, которая пристально, но не снимая платка и очков наблюдала за происходящим, иногда давая указания повернуться так или иначе или вообще сменить позу.
— И не извращенка она вовсе, — сказал Симон. — Ее ничуть сам процесс не возбуждал. Я еще тогда подумал, что она наблюдает за нами скорей как режиссер. Но никакой камеры я не увидел, поэтому и возмущаться было нечего. Но все равно я знал, что мне это с рук так просто не сойдет.
