Кто же просто так будет платить тысячу за то, что стоит всего триста?
— Это что, был единственный раз, когда ты занимался сексом за плату? — удивилась Мариша, которой Симон показался парнем с весьма сомнительными моральными устоями.
Хотя ради того, чтобы спасти и вылечить любимого человека, можно и не на такое пойти, рассудила Мариша. И Симона больше не осуждала.
— По такой предварительной договоренности, да, в первый раз, — ответил Симон. — Обычно дамы предлагают мне уединиться с ними сразу же после представления. У нас есть даже специальные комнаты для этих целей. Никаких камер там быть не может. А если и есть, то уж пленки остаются в руках Котова, а никак не у посторонних людей.
— Ясно, — кивнула Мариша. — А что-нибудь еще про твою заказчицу и партнершу можешь сказать?
— Это точно была не ты, — хмыкнув, сказал Симон. — Кто-то тебя подставил. Да и меня тоже. А парик, который был на той девке, я узнал. Да и ее родинку на плече тоже.
— Такая родинка есть и у меня, — вздохнула Мариша.
— А у нее она была нарисована, — сказал Симон.
— Да ты что?! — ахнула Мариша.
— Своими глазами видел, как та баба ей ее малевала, — заверил ее Симон. — Я еще тогда подумал, что дело точно нечисто. Но бежать уже было некуда. Вот я и не ушел. Дурак! Если Котов увидит эту пленку, я вылечу отсюда с такими рекомендациями, что меня и в подтанцовку никто и никогда не возьмет. Даже в последний гадюшник.
— А когда ты встречался с теми женщинами? — спросила у него Мариша.
— Не могу точно вспомнить, — напрягся Симон. — Но одно могу сказать, это точно было после того, как мы с тобой познакомились и я так ужасно нализался у тебя дома. Да, точно! На следующий день мне позвонила заказчица и назначила свидание.
— Понятно, — вздохнула Мариша.
— Пропала моя карьера! — тем временем убивался Симон. — Как пить дать, пропала!
— Если тот экземпляр записи, который попал ко мне в руки, был единственным, то не беспокойся. Никто его не увидит, обещаю тебе, — успокоила его Мариша. — Мне, сам понимаешь по какой причине, тоже хочется, чтобы эту запись видело как можно меньше народа.
— Так давай ее уничтожим! — предложил ей Симон.
— Сначала нужно разобраться, кто хотел меня подставить, — возразила ему Мариша. — Потом я ее уничтожу. Обещаю, что сделаю это у тебя на глазах. Но пока запись трогать нельзя.
Симон с сожалением вздохнул, но настаивать не стал. Видимо, рассудив, что если есть один диск с записью, ведь может найтись и второй, и третий, и еще бог знает сколько.
