Прислушиваясь к себе, он понимал, что это значит. На самом деле Юра осознал всё час назад, в тот самый момент, когда Ярослава вдруг посмотрела на него в туалете. В ее прекрасных глазах плескалось такое родное тепло, лучики света и шальные бесята. Выражение глаз было таким волнующим, что заставило его даже шагнуть назад, потому что думал, что не сможет устоять перед ней, но он быстро загнал чувства обратно.
Сейчас же Юра прекрасно знал, как его ответ ранит Виту, и видел в этом возможность мягко ей намекнуть, что не надо мечтать о чем-то большем между ними. Ее зеленые глаза странно блеснули, потому что молчание красноречиво затянулось, а он бездумно пролистывал звуковую дорожку, которую делал для их визитки, вперед-назад.
— Нет? — встрепенулась она, напоминая взъерошенными волосами воробушка.
— Я не хочу отношений. Ни с ней, ни с кем бы то ни было еще. Я не готов доверять. Я не хочу, чтобы мои собственные тараканы кого-то тяготили. Я больше не верю в верность, а это будет здорово мешать жить и мне, и любой девушке.
— Но я вижу, как ты на нее смотришь, и эти знаки внимания… Чего тогда от нее хочешь? Думаешь, Ярослава из тех, кто согласится на несерьезные отношения или перепихнуться где-то в подсобке? — прозвучало довольно грубо, от Виты он такого не ожидал, но видел, как она взвинчена.
— Нет, она не согласится, — Юра снова прокрутил дорожку вперед, нечаянно удаляя последнюю правку, отчего выругался, потому что последние минут двадцать потратил именно на нее. Вита не сводила с него внимательного взгляда, словно хотела разгадать, что же творится в его душе, но он сам не знал. Там царил страшный беспорядок. Раздражение поднялось в груди, подступая комом к горлу. — Ну что ты на меня так смотришь? Наш разговор какой-то бессмысленный.
— Просто ты так уверенно со мной согласился, будто уже пробовал, — раздраженно фыркнула Вита, собирая вокруг себя вещи в большой дорожный рюкзак, с которым ходила во время концертов. Сумка как у Гермионы Грейнджер: там лежали и учебники, и аптечка, вода, изредка еда, краски всех цветов, косметические принадлежности для нанесения грима, нитки с иголкой, булавки и, кажется, даже молоток, который звякнул после того, как она встряхнула весь свой багаж.
— Было дело. Год назад, — нехотя признался Юра. — Я ей переспать по пьяни предложил. — У него появилось стойкое желание ее разочаровать, потому что она продолжала смотреть на него преданными глазами, а он такого точно не заслуживал.
