Автор
Женщины оказываются втянутыми в тайну, когда их выдернули в другой мир. Им предстоит найти невесту для Повелителя Тьмы, а также разобраться с демоницей и древним Замком. Начинается конфликт вокруг смертельных тайн и могущественных сил.
– Завтра отправимся…
– Ты и я, Мудрославушка, Славушка моя, солнце мое, сердце мое…
Никто и никогда прежде не говорил ей слов подобных. И никто-то не скажет. В груди стало горько, больно, будто яду она испила. А может, и вправду?
Уж лучше отрава, чем жизнь такая.
– Убежим, – и решение вдруг показалось правильным, единственно возможным. Конечно. Как иначе-то? Она, Мудрослава, заслуживает счастья!
Почему другим, тем же девкам сенным, позволено любить, а виросской царевне неможно?
– Убежим, – заверили её. – Всенепременно. Но потом. После.
– Не время сейчас. Неможно.
– Почему? – мысль всецело завладела разумом. – Сегодня же. Убежим. Обвенчаемся. И никто-то нам не указ.
– Нет, – и слово это он произнес так, что собственная душа Мудрославы в пятки ухнула. – Нельзя. Я же говорю, еще не время. Терпения наберись.
Как будто… как будто не было слов.
– Мы обязательно будем вместе, – он вновь смягчился. – Но не как тати, закон и слово государево порушившие, клятву предавшие. Нет. Мы обвенчаемся ясным днем, пред всем людом. И только так смогу назвать тебя своей женою.
– Мой брат… не дозволит.
Все одно страх остался там, внутри. И страх, что сейчас он обозлится и уйдет, бросивши Мудрославу, и страх, что останется, ибо его она теперь тоже боялась.
Да что с нею происходит?
– Сегодня – нет. А завтра – как знать… надобно исполнить волю его.
– И выйти замуж за другого?
– Нет. Ты не одна там будешь. И другие тоже. Лакхемцы, островитяне, даже степняки, как слыхал, свою девку пришлют, – это было сказано раздраженно. – Пускай выбирает. А ты мне поможешь.
– В малости одной, – ее щеку погладили. – Не откажешься ведь?
– В ней, Мудрославушка… надобно будет отыскать одну вещицу. И тогда ни твой брат, ни кто бы то ни было вовсе в мире сущном, не посмеет мешать нам.
По спине будто холодок пополз.
– А теперь иди, – лба коснулись холодные губы. – Не то еще застудишься.
И снова не посмела она перечить.
Очнулась уже у дверей, и не удивилась, что стража по-прежнему спала, как и девки, и боярыня, и собачонка её. А на кровати сидел Яр.
– Ну что? – спросил он, отерев лицо Мудрославы простым полотенчиком. – Убедилась?
Наваждение схлынуло.
А память осталась, подтверждая, что и вправду оно так, как Мудрослава сказала. Дерьмо. Полное.
«И нет хуже дурного глаза, ибо многие беды несет он. Однако же защититься от него просто, о чем многие не ведают.
