Но о том, что сигнализация не работает, могли знать только свои! Те, кто ежедневно приезжает на парковку и ставит машину рядом со злополучной «восьмеркой»!..
И еще Тамила, и то, что случилось с самим Константиновым в Питере! И мать, которой приснился сон!..
Константинов не стал ждать троллейбуса и две остановки до редакции пробежал бегом.
Он ворвался в приемную главной редакторши, пролетел мимо изумленной Марьяны и распахнул дверь.
Лера смотрела прямо перед собой. На столе лежала какая-то длинная бумажка, похожая на авиационный или железнодорожный билет.
— Лера, мне нужно с тобой поговорить!
— Странно, — сказала она язвительно. — И мне нужно с тобой поговорить.
Он тяжело дышал и не сразу заметил, что у нее совершенно черное лицо, и под глазами фиолетовые тени — свидетельство сильных душевных переживаний.
— Как это понимать? — И через стол она бросила в его сторону бумажку, похожую на билет. Она полетела плохо, завертелась и приземлилась под столом для переговоров.
Константинов полез под стол.
Бумажка и оказалась билетом — его собственным билетом в Санкт-Петербург, с номером его паспорта и фамилией.
— Выходит, в славном городе были все, — безжизненным голосом сказала Лера. — Только я об этом не знала.
— Я хотел тебе сказать, — растерянно выговорил Константинов. — Я специально хотел тебе сказать…
— Почему не сказал?..
— Где ты взяла билет?
— Там же, где и диск. На столе у Марьяны. Ты плохо его спрятал, Саша.
Она закурила, встала и пошла «на крышу».
— Видеть тебя не хочу.
— Лера, я тебе все объясню.
— Это не то, что я думаю, да? Это не билет в Питер, а билет на сеанс массового гипноза с вынесением тел, да?
— Лера, кто-то морочит тебе голову! Специально. Чтобы ты теряла время, понимаешь? Сначала программисты, потом я! И их, и меня кто-то специально подставляет, понимаешь?!
— Нет, не понимаю, — отрезала она. — Подставляют — это когда наводят на ложный след. Они что, не писали ту программу?! А ты что, не ездил в Питер?
— Я ездил, — признался Константинов. — И они писали. Но они просто болваны, а я ездил… совсем не по этому делу.
— Ты имеешь в виду убийство депутата? Это ты называешь делом? — любезно осведомилась она.
— Да, да! Ты послушай меня, пожалуйста, послушай!
Она вернулась за стол, сцепила руки и уставилась на него своими глазищами.
Константинов прошелся по кабинету, дернул на себя стул и плюхнулся на него. Стул скрипнул и покачнулся.
