– Алло! Опять! Почему не пристрелил? Как это нет патронов! Принесите со склада! Надоели! Что? Хорошо, предлагаю другой вариант: если нельзя пристрелить, можно придушить! Чем, чем! Да веревкой, ремнем, шнурками, простыней, подушкой… Вы работать будете? Нет, сам не приеду, имею я право на медовый месяц? Вот-вот, сделайте шефу подарок, живенько разберитесь с этими… ну ты понял, чудаками.
Высказавшись, отчим сунул трубку в карман и шумно выдохнул.
– А вы кем работаете? – я решился задать мучивший меня вопрос и положил на стол мобильный.
Владимир Иванович схватил стакан с водой, залпом осушил его и ответил:
– Бизнес у меня, Ванек, я хозяин, плачу налоги и сплю спокойно.
– Принесли еду? – закричала Николетта, подбегая к столику. – Я твердо намерена получить зайку. Фу, Вава, какой у тебя страшный телефон. Когда купишь приличный?
Николетта схватила мой сотовый, повертела его, потом открыла сумочку и достала пудреницу, я занялся едой.
Спустя сорок минут мы снова подошли к весам.
– Опять счастья попытать хотите? – заулыбалась баба.
– Давай сто рублей, – ажитированно потребовала у меня маменька, становясь на педали.
Купюра исчезла в автомате, грабельки вздрогнули и двинулись вперед, замерли, опустились, зацепили что-то черное, с изогнутой палкой, и выбросили в лоток.
– А где зайка? – обиженно протянула маменька. – Вы мне обещали вон того пушистика.
– Не, – протянула баба, глядя на стрелки, – по вашему весу смерть выходит!
Николетта схватилась за сердце.
– Кто?
Тетка запустила в лоток корявую лапу, вытащила черное страшилище и пустилась в объяснения:
– Тута, в ящике, прикольные штучки есть, вот это: смерть с косой, смешно, да?
– До слез, – ответил я, – просто ухохотаться.
– Во, и я того же мнения, – подхватила баба, – еще черепа были и скелеты, да кончились.
– Но я хочу зайку! – надулась Николетта.
– Так че я приметила, – тоном великого ученого вещала тетка, – если у кого вес пятьдесят один кило, то ему смерть выпадает, а коли ровно на полтинник тянет, тому зайка обламывается.
– Ваш прибор врет! – возмутилась Николетта. – Он должен сейчас ровнехонько полцентнера показать, я считала!
– Так небось утром, в ванной взвешивались, – не растерялась хозяйка плюшевой горы, – ясное дело, ближе к ночи человек тяжелеет.
– Вы полагаете, любезная? – проявил неподдельный интерес к разговору Владимир Иванович.
– Сомнений нет, – хмыкнула собеседница, – сколько мы за день жрем!
– В «Лобстерхаусе» неправильно указывают вес порций, – затопала ногами Николетта, – обманщики!
– Скорей уж они больше граммов в меню припишут, – протянул Владимир Иванович.
– Это все вода! – осенило меня.