Автор
В пятницу вечером мне позвонил Егор и предложил отправиться на необычный пикник. Я с сомнением отложил книгу — воскресенье обещал быть скучным. Однако Егор уговорил меня замутить историю и отправиться на остров с загадочными сокровищами, где нашла себе убежище моя фантазия....
– Непостижимо, во что мужики превращаются на свадьбе!
– Если Соня стоит у торта, – медленно въезжал я в ситуацию, – то кто тогда под фатой?
– Ясное дело, Николетта! – взвизгнула Кока. – Ваня, очнись! У нас такая радость!
На секунду я вновь потерял дар речи, но потом, еле-еле ворочая языком, пролепетал:
– Вы решили женить сына на собственной матери, но это нонсенс!
Кока быстрым шагом подошла к креслу и пощупала мой лоб.
– Душенька, – заявила она, – ты не болен, просто дурак.
– Вечно ты вперед лезешь, – надулась Люка. – Может, я лучше растолкую?
Кока свысока посмотрела на подружку.
– Дорогая, мой опыт дрессировки мужчин несравним ни с чьим. Поверь, с ними следует говорить на особом языке, простыми, доходчивыми фразами, тщательно подбирая слова. Вава! Смотреть мне в лицо!
Я машинально уставился на Коку.
– Это кто? – гарпия указала пальцем на невесту.
– Николетта, – ошарашенно ответил я.
– Кем она тебе приходится?
– Матерью.
– Ты можешь на ней жениться?
– Нет, – заорал я, – никогда!
– Отлично, – кивнула Кока, – никто этого тебе и не предлагает.
– Но… вы… хотели, – пробормотал я.
– Вава! Смотреть в глаза! Это кто?
– Владимир Иванович.
– Кем он приходится Николетте?
– Знакомым.
– Не родственником?
– Нет.
– Есть препятствия к их браку?
– Нет.
– Фу, – выдохнула Кока, – вот так, используя самые простые понятия, я сумела объяснить Ваве суть дела.
И тут словно кто-то вылил мне на голову ушат холодной воды.
– Это не моя свадьба?!
– Боже, кому ты нужен! – фыркнула Кока.
– Ну не скажи, – воскликнула Люка, – кое-кто бы согласился!
– Николетта вышла замуж за дядю Сонечки! – заорал я.
– Дошло наконец! Слава тебе господи, докумекал, – засмеялась Кока, – экий ты, Вава, несообразительный.
– При его росте это неудивительно, – съязвил Пусик.
– Но они же почти незнакомы, – простонал я, – и потом, с утра ни о каком бракосочетании речи не было. Нет, вы меня обманываете! Это не Николетта! Там, под фатой, другая женщина!"
"Руки, затянутые в белые перчатки, резко подняли край фаты, открылось личико маменьки с крепко сжатыми губами.
– Почему она молчит? – насторожился я.
Мака запрыгала от восторга.
