Автор
Иван Павлович Подушкин получает ночной звонок от только что похороненного друга Егора Дружинина, умоляющего спасти его из могилы. Герою предстоит разобраться, жив ли его приятель или это дело рук криминальных противников. Захватывающее расследование полно неожиданных поворотов и опасных тайн.
Представляешь, Ванечка, и деньги есть, а ничего удобного не купить! Все перепробовала, на заказ делала, но вот парадокс! Хорошо мне только в этих, прости господи, за грубость, говнодавах! Но ведь по-иному эти туфли и не назовешь!
Значит, Ольгушке, с ее больными ногами приходится носиться антилопой к поезду?!
– В пять встаю, – сообщила она, – очень здорово получается. В электричке мало народа, сижу как королева, будто в такси качу! Ничего, скоро Егор развернется, начнет зарабатывать, главное – дать человеку шанс! Кушай, Ванечка, котлетки, только что навертела.
Помнится, именно в тот момент я испытал весьма редкостное для себя чувство зависти. Поймите меня правильно, я позавидовал Егору не из-за большой суммы, которую Ольгушка вручила сыну, а из-за того, что у него такая мать. Представляю себе, как бы заорала Николетта, предложи я ей сдуру такой вариант: продавай квартиру, переезжай в деревню, а я попытаюсь на вырученные деньги открыть фирму! Думаю, я бы услышал много интересного о себе.
– Ольгушка, – воскликнул я, прогнав воспоминания, – что случилось?
– Простыла я, – прохрипела она, – под дождь попала на кладбище, вымокла, и вот результат.
– Я сейчас приеду!
– Ой, не надо, я вполне хорошо себя чувствую, – возразила Ольгушка, – только охрипла, ни температуры, ни насморка нет!
– Все равно.
– Ванечка, не меняй своих планов, освободишься и заскочишь.
– Мне просто хочется тебя увидеть.
– Жду, дорогой, – мгновенно согласилась она.
Я, не задерживаясь, сел в машину и покатил по хорошо знакомой дороге. После того как Егор разбогател, он выкупил родительскую квартиру назад, и теперь она выглядит как раньше. Книжные шкафы начинаются от входной двери и тянутся в комнаты, коих немало: спальни Ольгушки, Егора и Лены, гостиная, кабинет.
– Извини, – быстро сказал я, снимая уличную обувь, – кругом пробки, поэтому я долго добирался.
– Ничего, – улыбнулась Ольгушка, – я успела испечь твой любимый яблочный пирог, правда, он не остыл, только что вынула!
– Не следовало хлопотать у плиты.
– Ванечка, ты же обожаешь шарлотку, – засмеялась она, – садись к столу.
Мать Егора повернулась и быстрым шагом ушла на кухню, я опустился в обитое синим атласом старинное кресло.
Может, кого-то и удивит поведение матери, только что потерявшей сына, который являлся всем смыслом ее жизни. Но я очень хорошо знаю Ольгушку. Никогда она не продемонстрирует собственную боль и горе при посторонних, даже при мне стиснет зубы.
