— Это он и есть! — Палец с обгрызенным ногтем уперся в лицо образцового полицейского.
— Думаешь, тот самый?
— Скорее всего. Таких совпадений не бывает: они англичане, живут здесь три года, и фамилия такая же!
— О ком вы говорите? — не понял Кальмар.
— Этот перец устроил в своем подвале комнату-сейф! — объяснил Молчун. — Значит, там наличного бабла и ценностей видимо-невидимо! Думаем его тряхнуть!
— Вот оно что! — заинтересовался Кальмар и тоже стал рассматривать газету.
Под статьей было еще несколько фотографий. За полуразрушенным бунгало возвышался капитальный двухэтажный дом с большой верандой, на которой стоял тот самый полицейский. На другом снимке был запечатлен пожилой сосед Эдгар Джефферсон, который рассказал, что Уоллесы хорошие и доброжелательные люди, хотя близко ни с кем не сходятся…
— Очень хорошие! — выругался Тощий. — Только нашего брата хлопают, словно мух!
Смотревший через его плечо Кальмар вдруг сказал:
— Я знаю место. Это Побережье Бродяг. Вот в этой хибаре мои кореша ночевали, но их прогнали… Наверное, он и прогнал!
— Ну, что ж, — оскалился Тощий. — Позорные бумагомараки лучше профессиональных наводчиков сработали!
— Пожалуй, так, — согласился Молчун. — Но он полицейский!
— Какая разница? И полицейские боятся оружия. Да и пули берут их так же, как обычных людей!
— Ты вспомни его жену, — Молчун даже передернулся. — Подожди, подожди…
Он наклонился к газете и стал всматриваться в портрет полицейского.
— Так это тот самый коп, который захватил нас в Хигароа! Благодаря ему мне вкатили пятнашку! В тюрьме я каждый день мечтал с ним поквитаться!
— Но… Если его баба так стреляет, то он классный снайпер!
— Плевать, всегда побеждает тот, кто начал первым! — горячо заговорил Тощий, размахивая руками для большей убедительности. — Ведь от этой телки мы не ждали сопротивления, неожиданность и помогла ей ускользнуть! А сейчас мы знаем, на кого идем, нападем внезапно втроем, он и не успеет ничего сделать!
— Втроем? — переспросил Молчун и покосился на Кальмара. — Ты пойдешь с нами?
Тот отошел от стола со злополучной газетой.
— Нет. Зачем мне это? Я давно завязал! А идти на крутого полицейского… Они такого не прощают! Мне это не по душе!
— А жить так тебе по душе! — спросил Тощий, выдвинув нижнюю челюсть, отчего лицо его приобрело жестокое и злое выражение. Он знал это и использовал такую особенность внешности в нужных ситуациях. — Сырой дом, некрасивая соседка, от которой ты запираешься, а она высматривает тебя через окно, постоянная вонь… Тебя не тошнит от запаха рыбы? Не надоело заискивать перед жалкими людишками, угодливо улыбаться им, чтобы они сделали покупку?
Кальмар молчал, но слова Тощего, особенно насчет рыбного запаха, его задели не на шутку.