— Такие молодчики от денег не отказываются…
— Он не наемник, — перебила Кристина, все так же гордо восседая в кресле. — Он мой любовник.
— Боже мой, — дон Хайме самым что ни на есть трагическим видом обвел взглядом шеренгу потемневших фамильных портретов. — Это все проклятые Соединенные Штаты с их вольностью нравов… Говорил же я, что не следовало вас отпускать в эту богопротивную страну с ее полным упадком нравов… Слышали бы вас…
— Вы собираетесь сказать что-то еще? — тоном герцогини, распекающей нерадивого слугу, спросила Кристина.
— Пожалуй, — кивнул дон Хайме, безусловно пораженный в самое сердце столь шокирующей новостью. — Что же, если дела обстоят именно так… не пора ли подвести кое-какие итоги? Аквалангиста у вас больше нет. Без него вся затея бесполезна, вам самой лучше и не браться… Остается одно: передать все дела мне. Хотя вы и удручили меня до последней степени столь шокирующими известиями, я все же готов выделить вам двадцать пять процентов…
— А почему не пятьдесят? — саркастически усмехнулась Кристина.
Дон Хайме спокойно разъяснил:
— Простите, это невозможно. У меня были крупные расходы, и условия игры таковы, что более двадцати пяти процентов я вам никак не могу выделить. Для вас, в вашем положении, это все равно фантастическая сумма… Это полмиллиона долларов….
«Нехило, мать твою!» — воскликнул Мазур про себя и поднялся с кресла. Присев на подлокотник, крайне вольно обнял Кристину за плечи и, склонившись к ее уху, громко произнес, умышленно нанизывая вульгаризмы:
— Кристи, на твоем месте я не верил бы этому старому козлу ни на грош. Чует мое сердце, он тебе не отслюнит ни цента. Обязательно наколет. Еще прикончит, чего доброго, хорошо, если просто оставит на бобах…
Он чувствовал, как девушка напряглась от его бесцеремонных объятий — но из роли она выйти не могла, недавнее шокирующее заявление обязывало… Кристина не шелохнулась. Сказала задумчиво:
— По-моему, ты прав, Джонни… У меня точно такие же впечатления.
— Кристина! — укоризненно воззвал дон Хайме.
