Насмотрелся уже на тех виллах, где побывал с Олесей...»
В западном крыле, куда он наконец добрался, уже почти незаметно было старинного стиля – здесь торжествовало то, что за неимением подходящих терминов и надлежащего жизненного опыта Мазур про себя окрестил попросту евроремонтом. Буквально ничего от р а н е ш н е г о времени, годочков отставного генерала.
Совершеннейшая тишина, ни единой живой души... Мазур скользил по лестницам, залам, коридорам, как бесплотный дух. И, как не раз в похожей ситуации, ему порой казалось, что это не более чем сон – из-за ощущения несказанной легкости, совершеннейшей свободы, словно он был один-одинешенек в огромном замке...
Он остановился. Прижался к стене. Прислушался. Ну конечно, все это не более чем иллюзия – мысли о полном одиночестве. Звуки неопровержимо свидетельствовали, что, кроме него, в замке отыскались и другие бодрствующие...
Дальше он передвигался с удвоенной, с утроенной осторожностью, словно и в самом деле стал клочком тумана. Крутнувшись вокруг собственной оси, переместился в комнату, не особенно и большую, судя по полкам с книгами и компьютеру на столе, служившую гостю кабинетом. Дверь справа была чуточку приоткрыта, и там горел ночник. Г р а м о т н о ставя ноги, Мазур заглянул внутрь так, чтобы его самого не усмотрели изнутри ни при каком раскладе.
А впрочем, парочке в спальне было не до него, так увлеклись, что оторвать их от предосудительных занятий мог бы лишь всемирный потоп или, по крайней мере, шумное вторжение разгневанного мужа-рогоносца с алебардой наперевес, второпях, за неимением лучшего, сорванной со стены (Мазур видел на первом этаже коллекцию разнообразного старинного холодняка, занимавшую полстены).
Лампа под розовым абажуром достаточно ярко освещала большую часть огромной кровати, и Мазур, имея возможность прекрасно рассмотреть происходящее, ощутил здоровую мужскую зависть – ах, как душевно моментально опознанный им по фотографии г о с т е н е к драл живописно распростершуюся обнаженную красотку! Добросовестно человек работал, знал толк, всерьез старался, так что хозяйская супружница совершенно разомлела.
«Вот так-то, – подумал Мазур не без некоторого злорадства, вспоминая породистую и авантажную физиономию лягушатника, настойчиво преследовавшего Олесю. – Тут тебе, браток, и кембриджский галстучек не подмога. Форменный бородатый анекдот: муж собрался на великосветский прием, а жена...
