Героический роман о советском офицере Кирилле Мазуре, прошедшем специальную подготовку в военно-морском флоте. Его опасные задания, профессионализм и мужество в условиях холодной войны раскрывают историю человека, посвятившего жизнь службе Родине и выполнению секретных операций.
Раздел Chitat.online для книги «Пиранья» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Героический роман о советском офицере Кирилле Мазуре, прошедшем специальную подготовку в военно-морском флоте. Его опасные задания, профессионализм и мужество в условиях холодной войны раскрывают историю человека, посвятившего жизнь службе Родине и выполнению секретных операций.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Героический роман о советском офицере Кирилле Мазуре, прошедшем специальную подготовку в военно-морском флоте. Его опасные задания, профессионализм и мужество в условиях холодной войны раскрывают историю человека, посвятившего жизнь службе Родине и выполнению секретных операций.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Вспомнив пачку фотографий и мысленно вздохнув про себя, Мазур подумал: прав был Вильям наш Шекспир со своим гениальным определением: кто именно есть порожденье крокодилов, и кому имя – вероломство…
В их домике окна были распахнуты настежь, там раздавались тихие меланхоличные какие-то переборы гитары, и Лаврик негромко напевал:
Покачусь, порубан,
растянусь в траве,
привалюся чубом к русой голове…
Не дождались гроба мы, кончили поход…
На казенной обуви ромашка цветет…
Так. Одно из двух. Мазур вошел. Лаврик, не поворачивая головы, скосил на него глаза, мотнул подбородком в сторону старого, но надежного стула и вновь уставился в потолок, перебирая струны:
На пустошах, где солнце
зарыто в пух ворон,
туман, костер, бессонница
морочат эскадрон…
Мечется во мраке
по степным горбам:
«Ехали казаки,
чубы по губам…»
Мазур курил, пуская дым в знойную жару за распахнутым окном и терпеливо ждал. Вот именно, одно из двух. Лаврик берется за гитару в двух случаях: когда хочет отдохнуть от успешно завершившихся трудов праведных и когда сосредоточенно размышляет о каких-то серьезных служебных делах. Шерлок Холмс с его скрипкой здесь ни при чем: Лаврик сам рассказывал, что позаимствовал этот метод из старой книжки о каком-то знаменитом сыщике сыскной полиции времен Александра Второго – тот именно так обмысливал и прокачивал, исполняя под гитару душещипательные романсы. И обнаружил я, что это помогает, сказал тогда Лаврик. Он и фамилию сыщика называл, но Мазур ее благополучно забыл.
Чалый иль соловый конь храпит.
Вьется слово кругом копыт…
Под ветром снова в дыму щека,
вьется слово кругом штыка…
Ну да, ничего экстраординарного не случилось, иначе Лаврик обязательно бы бросил музицировать…
Пусть покрыты плесенью наши костяки,
То, о чем мы думали, ведет штыки…
С нашими замашками едут пред полком
С новым военспецом новый военком…
Завершив длинным аккордом, Лаврик отложил гитару и сел. Потянулся, подошел к Мазуру и бесцеремонно его обнюхал, шумно втягивая воздух ноздрями, как старательный гончак на тропе. Заключил.
– Алинкины духи. Хорошие. Импортные. Они любили друг друга пылко и старательно, и вовсе не собирались умирать в один день…
– Играю роль согласно замыслу режиссера, – пожал Мазур плечами.
– Ну да, ну да… С большим увлечением играешь…
– Ну, так-то она ничего девка, – сказал Мазур. – Во многих смыслах.
– Ага. А как тебя эта «ничего девка» под монастырь подвела?
– Я незлопамятный, – сказал Мазур. – Как по-твоему, есть разница меж понятиями «законченная сучка» и «ветреная девка»?
– И большая… Ты там, часом, влюбиться не думаешь?
– Идешь ты боком…
– Да это я от зависти иронизирую, – сказал Лаврик.
