В путь, и уже не первый раз за день. Мазур чувствует себя как рыба в воде в этом динамичном Шантарске — узком и крутым, как анаконда, городишке между могучей рекой. Машина решительно сворачивает в сторону, поднимаясь по хитрому асфальту, где встречаются два мощных экипажа — это настоящий переплёт с жуками и пауком....
То, что он чувствовал, было слишком неуловимым, чтобы оформиться в слова, – тот самый инстинкт зверя, что, надобно вам знать, и кой-кому из людей свойствен. Из тех людей, что сделали ремеслом убийство себе подобных…
Поколебавшись, он все же помахал Лаврику, подзывая к себе. В конце-то концов, мало ли о чем командир может советоваться со штатским довеском именно в этот момент, подчиненных такие вещи не должны касаться вообще…
– Ну и? – тихонько спросил Лаврик. – Почему стоим?
– Потому что я не могу кинуть гаечку, – ответил Мазур.
– То есть?"
"– Классику помнишь? Зона, гаечки бросают перед собой… Так вот: не могу я кинуть гаечку, в точности как герой романа…
– А если без лирики?
– Если без лирики… – повторил Мазур. – Если без лирики, то давненько я не видывал столь великолепных ловушек. Идеальное место для толковой засады. Стрелки могут располагаться вон там и там… Когда группа втянется в распадок…
Он покосился на собеседника, плохо представляя, чего же ожидает.
– Ты что, – совсем уж тихо спросил Мазур, – тоже предполагаешь…
– Ни хрена я не предполагаю, – ответил Лаврик мгновенно. – Я просто доверяюсь твоему богатому и бесценному опыту… ну, и своему гораздо более скромному тоже. Не хочешь кидать гайку – не кидай. Усек?
– Да чего уж, – удовлетворенно вздохнул Мазур. – Пускать всех или как…
– А в одиночку ты уже и не можешь? – прищурился Лаврик.
Кивнув, Мазур размашистыми шагами направился назад, к своим орлам-орлицам, в настороженных позах стоявших там, где их застиг жест отца-командира. Коротко распорядился:
– Привал. Ждите вон там. Я скоро вернусь. Что бы ни происходило, не вмешиваться.
Как и следовало ожидать, никто не задал ему ни единого вопроса и не попросил уточнений. Хорошо все-таки иметь дело с военными людьми – они и не ожидают, что командир им что-то объяснит, а тот, кто сейчас сгорает от желания все же задавать вопросы и просить уточнений, сделать этого не в состоянии, поскольку не может выйти из роли…
Передвинув поудобнее свою бесшумную трещотку, Мазур уверенно направился в чащобу.
