В путь, и уже не первый раз за день. Мазур чувствует себя как рыба в воде в этом динамичном Шантарске — узком и крутым, как анаконда, городишке между могучей рекой. Машина решительно сворачивает в сторону, поднимаясь по хитрому асфальту, где встречаются два мощных экипажа — это настоящий переплёт с жуками и пауком....
Черт ее знает, эту рацию – вдруг абонентка да и услышит шум борьбы, стерва?"
"Ну вот, все, кажется, было в порядке. Лаврик держал конечности, сначала верхние, а потом нижние, Мазур же сноровисто связывал пленника не какими-то там хитроумными путами из засекреченных арсеналов спецназа, а куском обычной бельевой веревки, довольно толстого синтетического канатика, который не порвет не то что человек, а, пожалуй, и усатый-полосатый тигр…
Покончив с хитрыми узлами, на ощупь проверил работу. Порядок, клиент упакован надежно, он только-только стал приходить в себя после качественного вырубающего удара, вряд ли успел бы осознать происшедшее и выполнить известный нехитрый финт с неимоверным напряжением всех мускулов, дабы потом освободиться от пут.
И Мазур, опять-таки в тысячный раз, ощутил тот блаженный миг секундного, но полнейшего расслабления, который ни с чем известным сравнить невозможно: ты просто осознаешь, что противник повязан, а вы все невредимы, и на миг тобою овладевает это неописуемое…
– Переверни сукина кота, – распорядился Лаврик.
Пленник молчал.
– Ну да, ничего удивительного, – сообщил Лаврик Мазуру так, словно они были тут совершенно одни. – Психологический шок.
– Что за чепуха… – голосом, в котором определенно присутствовала неуверенность, проговорил связанный.
– Боже, как банально… – поморщился Лаврик. – Что за пошлые штампы, капитан… – Он гибко опустился на корточки и ударил ребром ладони, умело и жестоко, так, чтобы не покалечить, но причинить долгую боль.
