Наверняка, если бы послали за продуктами его, то островитяне были бы ободраны как липки и обречены на голодную смерть после его посещения.
— Никаких женщин выменивать я бы не стал, а вот провизией трюм набил бы под завязку!
Но истинная причина его плохого настроения заключалась в другом. Дело было в том, что казак черной завистью завидовал полковнику. Мысленно он ругал себя самыми черными словами за то, что не поплыл к острову вместо Сергея Строганова.
— Везет этим дворянам! Всегда все самое лучшее им достается! Отхватил граф себе красотку, явно королевских кровей! И почему не я отправился за провизией? А я еще удивлялся, чего так полковник забегал, чего это он полез в свой сундук за драгоценностями! Такую кралю выменял на побрякушки, закачаешься, даже слюнки потекли! И ведь не делится с товарищами, все для себя!..
Атаман не заметил, как стал размышлять вслух.
— Чего бурчишь, товарищ дорогой? — ухмыльнулся Ипполит. — Я, может быть, тоже не прочь с такой милашкой время провести. Но не зря говорят, на чужой каравай рот не разевай! У нас с тобой свои бабы имеются. Мне моей Лоло вполне достаточно! Ну, куда тебе, старому коню, еще одна молодуха? Переломишься, а позор будет на всю жизнь! Подорвешь престиж донского казачества. Как после тебя россиянам появляться на этих островах?
Кузя обиделся и громко выругался.
— Дядя Ипполит! Не посмотрю на твое дворянское звание и седины, как дам по роже за такое оскорбление! Да если я захочу, то за ночь оплодотворю все это туземное стадо! — И тут казак перешел в контрнаступление: — Почему риса мало выменяли? Отвечайте! Почему нет пшена? Что прикажете варить на обед? Бананы?
— Можно и бананы. В Бразилии их даже тушат и жарят с подливой и специями! — продолжал насмехаться Сергей. — А на твои угрозы могу ответить: если приблизишься к девушке на метр — убью! Даю тебе слово полковника! Касается всех присутствующих! Это мой личный трофей!
— Вон как присох к девке! — покачал головой Кузьма Худойконь. — Эх, пропал граф, ей-богу пропал!
— Отстань от него, казаче! — буркнул Ипполит. — Займись делом, корми экипаж.
Кузьма опять рассердился и продолжил сетовать:
— Ну почему я, казачий атаман, должен кормить нехристей? Я шо, кашевар? Надо этого арапчонка приблудного, — как его там кличут, Шавэ? — приставить к делу! Пусть он варит похлебку или на худой конец кто-то из басурманских баб!"
"Действительно, в последнее время с приготовлением пищи у Кузьмы дело не ладилось. Каша была подгорелой, мясо пересоленным, только вино, добытое пиратами с испанского галиона, оставалось неизменно хорошим, но в этом не было его заслуги. Может, Худойконь влюбился?
Козы жалобно блеяли, привязанные к мачте, потому что никто их не удосужился покормить, и свинка тоже жалобно повизгивала от голода.