В зажужжавшем баре Майами ночью щебеча мелодия отвлекала внимание гостей от их суеты. Мартин Кэрби, стоящий за столиком и подержав сигару над бутылками коньяка, наконец сделал свой выбор. Джонатан Уорде согласился на тост за успех - в атмосфере диких приключений и легендарных пиратских походов....
Оно заключалось в своеобразном видении мира, философии взаимодействия с окружающим миром и использовании его силы и духа для пользы людей. Тех, кто преследовал Хана, в этом учении интересовали только боевые приемы. По словам Хана, сила, которую приобретал человек, в совершенстве овладевший учением, была настолько могучей, что стань она достоянием злых людей – зло воцарилось бы во всем мире. Хан хранил древние записи и не мог передать их никому, потому что у него не было учеников. Он беспокоился, что умрет, так и не передав своего знания.
Нина отнеслась к этой истории несколько скептически, но обещала пока спрятать Хана у себя, а потом, когда он совсем поправится, помочь покинуть Соединенные Штаты.
– А сколько вам лет, Хан? – поинтересовалась наконец Нина.
– Каждому человеку столько лет, на сколько силен его дух.
– Хорошо, хорошо, а сколько лет вашему телу? – остановила Нина философствования старика.
– Восемьдесят пять, но это не имеет ника-кого значения. Человек может и в сорок лет быть уже немощен духом и телом, как старик, а в сто – молодым и бодрым, как зрелый мужчина.
– Интересно, но сколько же лет человек может оставаться молодым и бодрым? Не считаете же вы, что человек может жить вечно только силой своего духа?
– Вечно – нет. Человек живет до тех пор, пока не совершит на земле то, что ему предназ-начено.
– Значит, можно жить сотни лет молодым и бодрым, пока не совершишь предначертанное тебе свыше?
– Нет, Нина.
"Нина решила закончить этот разговор. Много, конечно, спорного, но много и интересного в этих рассуждениях. Возможно, виноват английский язык, возможно, что на родном языке носителя этой философии все выглядит понятнее.
Старик поправлялся так быстро, что Нина была шокирована. Регенерация тканей у китайца происходила раза в два или три быстрее, чем у среднестатистического человека. Особо сверхъестественного в этом ничего не было, но, как врач, Нина с большим удовольствием провела бы обследование этого феномена. Удерживало ее лишь стремление уважать личность человека.
