В зажужжавшем баре Майами ночью щебеча мелодия отвлекала внимание гостей от их суеты. Мартин Кэрби, стоящий за столиком и подержав сигару над бутылками коньяка, наконец сделал свой выбор. Джонатан Уорде согласился на тост за успех - в атмосфере диких приключений и легендарных пиратских походов....
Ответил он тоже по-английски, сообразил.
– Попробуйте глубоко вздохнуть всей грудью, Михаил Сергеевич, – попросила Нина. Старпом осторожно набрал полную грудь воздуха, задержал, прислушиваясь к ощущениям, и выдохнул.
– Кажется, внутри все цело, – ответил он.
– За что они вас так? – забросила удочку Нина чуть дрожащим голосом, обрабатывая раны на лице старпома.
Казаков ответил не сразу, и это Нине не понравилось. Мог бы ответить, что не знает, или придумать, пока она ходила за медикаментами, ведь в сознании был. Он не профессионал, не привык мгновенно реагировать на каверзные вопросы, просчитывать последствия своих слов.
"Понимая, что Казаков связался с экстремистами, Нина не осуждала его в душе, хотя он и был ей близок как русский. За годы жизни за границей она привыкла к мысли, что люди должны и имеют право зарабатывать на жизнь лю-быми доступными способами, а грань законности или незаконности, этичности или неэтичности способа порой очень тонка.
– Хотел сбежать, да не получилось, – наконец отозвался старпом.
«Ага, – подумала Нина, – сбежать.
