В зажужжавшем баре Майами ночью щебеча мелодия отвлекала внимание гостей от их суеты. Мартин Кэрби, стоящий за столиком и подержав сигару над бутылками коньяка, наконец сделал свой выбор. Джонатан Уорде согласился на тост за успех - в атмосфере диких приключений и легендарных пиратских походов....
Наконец судно остановилось, и загрохотали якорные цепи. Двигатели замолчали. С правого борта, куда выходил иллюминатор медпункта, простирался каменистый, относительно ровный участок суши шириной километра три. Большие каменные обломки и несколько скал украшали безжизненный пейзаж. «Кажется, это базальт, – подумала Нина. – Наверное, остатки небольшого вулканического острова. Может быть, даже и вода есть».
– Нина, – неожиданно позвал Морли, – у тебя есть лекарства, которые могут вызвать подобие эпилептического приступа?
– Зачем тебе? – удивилась Нина.
– Думаю, что я следующий, с кем пираты захотят побеседовать. Странный пассажир, которого посадили на судно в последний момент. Какой-то инженер-консультант по какому-то оборудованию, американец. Скорее всего эти подробности они быстро выяснят у команды, а может быть, уже и выяснили у старпома.
– Лекарство тебе зачем?
– Ты мне сделаешь инъекцию. Меня поведут на допрос, а там со мной случится приступ эпилепсии. Во-первых, это позволит мне остаться живым и здоровым, чтобы помочь тебе, а во-вто-рых, снимет подозрения с меня.
– А бывают инженеры-консультанты, страдающие эпилепсией, которых отправляют в дальнюю командировку?
– Бывают. Приступы были, но редкие, – стал убеждать Нину Морли. – Я лечился, и они совсем прекратились, а тут такой стресс, и все возобновилось. Это же связано с центральной нервной системой."
"– Есть такие лекарства на борту. Но ты соображаешь, какие могут быть последствия? Мало того, что я тебя действительно сделаю эпилептиком, ты же можешь просто умереть во время первого же приступа.
– Риск, конечно, есть, но у меня очень сильный, тренированный организм и нет никаких предрасположенностей. И к тому же если я стану эпилептиком, то ты выйдешь за меня замуж и будешь лечить всю оставшуюся жизнь.
– Ну ты и балда! – не сдержалась Нина уже по-русски, затем снова перешла на английский. – Это же смертельно опасно, Дон!
– Мне всегда нравилось это русское слово, – улыбнулся Морли, – особенно если его произносить слитно с другими частями речи, как сейчас.
– Дон, – тихо сказала Нина, глядя на Морли печальным ласковым взглядом, по которому он так скучал, – Дон, это очень опасно.
– Вся наша работа очень опасна, Нина, – так же тихо ответил Морли.
