В холодной осенней тишине городского переулка я встретил Петра Курочкина — своего бывшего курсанта из милиции. Теперь он — полковник в отставке, и мы снова перехватили разговор о «Белой стреле». Каждое слово пробуждает новые тайны и эмоции.
– Выйди из кухни, дай нам поговорить. Чего ты в моем доме хозяйничаешь? Пошел вон отсюда!
– Андрей, я все-таки ему врежу, чтобы не хамил! – сжал кулаки Далайханов.
– Юргис, – спокойно, веско и внушительно обратился к преступнику прокурор города. – Поверь мне, я видел за свою жизнь убийц гораздо больше, чем Андрей Николаевич или любой из этих парней. Я пятнадцать лет отработал следователем и чуть ли не каждый день общался с убийцами. Все они говорили одно и то же. И те, кто лишил жизни человека случайно, и кто взялся за нож из мести или ревности, и даже самый известный убийца-маньяк в нашей области твердили одно: после чистосердечного признания наступает чувство огромного душевного облегчения.
Лаберт придвинул к себе свободную табуретку, попросил у меня сигарету.
– С чего начинать? – выпустив в потолок струю дыма, спросил он.
– С видеомагнитофона, – предложил я. – Как я понимаю, с него все началось?
– С него, с Афгана, с моего изломанного детства, с вечного одиночества – со всего.
– Мы все во внимании! – подытожил разговор Воловский.
– «Во внимании», – грустно усмехнулся Лаберт. – Местный сибирский говор. Кто бы только знал, как я ненавижу вашу проклятую Сибирь! Случайно ведь сюда попал… С чего начинать – с Яковлева или с Самошкина? Начну с видика… нет, с взрывчатки. С нее все началось.
Глава 31
«Клубок» со многими концами
– Мой дядя, – немного успокоившись, начал Лаберт, – работает взрывником на разрезе в Кемеровской области.
На берегу реки мы сколотили небольшой плот, загрузили на него тротил, вставили взрыватель и отбуксировали плот на середину реки. С лодки дядя нажал кнопку взрывателя, грянул взрыв, и половина реки оказалась запруженной оглушенной рыбой. После рыбалки пульт радиоуправления взрывателем остался у меня."
"Прошел год, и дядя снова засобирался на рыбалку.
