В холодной осенней тишине городского переулка я встретил Петра Курочкина — своего бывшего курсанта из милиции. Теперь он — полковник в отставке, и мы снова перехватили разговор о «Белой стреле». Каждое слово пробуждает новые тайны и эмоции.
Если убить одного Яковлева, то история с видеомагнитофоном может всплыть, а если покойников будет несколько, то про видик никто не вспомнит. Пройдет ревизия в горкоме, обнаружат недостачу и все на мертвого Яковлева спишут. Видеомагнитофон для горкома – потеря небольшая. В прошлом году тот же Яковлев новенькую «Волгу» на трассе расколошматил – и ничего, списали! Даже выговор ему не вынесли.
Если бы видеомагнитофон стал моей собственностью, то через год или полтора, когда все бы уже забыли про недостачу в горкоме, я бы смог спокойненько открыть свой видеосалон и жить, как человек.
Я стал продумывать способ, как мне избавиться от Яковлева, и решил, что убью его с помощью оставшейся от дяди взрывчатки. Я пришел в гараж, достал детонатор, настроил его на сигнал от дистанционного взрывателя, закопал детонатор в снег и с расстояния метров пять нажал кнопку. Все сработало идеально – ничего не заржавело и не прогнило.
Теперь, теперь, пожалуй… о, пацан! Да, о нем. Боря этот ваш был нужен мне для других целей, я даже кассету с хоккеем для него записал. Но, коли решился на глобальное дело, то в мелочах жадничать не стоит. Боря меня все спрашивал, все ныл: «Когда с директором спортшколы познакомишь?» Вот я и решил его познакомить, совместить полезное с приятным.
За неделю до Нового года Яковлев говорит, что в субботу у него важная встреча в кафе у Ковалика.
В субботу вечером мой хороший знакомый подвез меня и Борю к «Встрече». Самошкин впустил нас внутрь. Я ему объяснил, что пацан передаст подарок, и мы уедем. Боре я говорю: «Подойдешь к левой кабинке, поставь тортик на стол и скажи, что это от Дмитрия Николаевича». Боря пошел в зал, Самошкин что-то заподозрил, но было поздно.
