В холодной осенней тишине городского переулка я встретил Петра Курочкина — своего бывшего курсанта из милиции. Теперь он — полковник в отставке, и мы снова перехватили разговор о «Белой стреле». Каждое слово пробуждает новые тайны и эмоции.
– Товарищи дружинники, – громко, на весь зал сказал я, – подойдите ко мне!
Следователь прокуратуры отвлекся от писанины, с недоумением посмотрел на меня, но возражать не стал."
"– Товарищи, ставим елку на место! – распорядился я.
– Новый год справлять будем? – хохотнул один из мужиков.
Я отошел к бару, по осколкам стекла на полу прикинул, встала елка на прежнее место или нет.
– Может быть, под елочку по сто грамм пропустим? – предложил один из понятых.
– Я тебе выпью! – пресек на корню дурные намерения следователь.
Довольный проделанной работой, я обошел вокруг елки, остановился напротив бара и, привлекая к себе внимание, громко хлопнул в ладоши:
– Так-с! Кто у нас есть живой из работников кафе?
Из-за барной стойки поднялся дремавший на стуле бармен, из кухни выглянула официантка, подававшая нам кофе.
– Андрей Анатольевич, мы немного поработаем? – спросил я у следователя.
Он махнул рукой: «Делай, что хочешь, только не мешай мне».
Я подозвал официантку:
– Постарайся вспомнить, как пацан с бомбой шел по залу?
– Я не видела его, – устало ответила официантка. – Я у компании девушек стояла, когда за спиной грохнуло. Показать, где я была?
Она отошла в угол зала, встала у перевернутого стола.
– А где Маша Ивлева сидела?
Официантка, не сходя с места, показала на столик рядом. Я шагнул к нему, осмотрел зал с новой точки. Вход в левую кабинку девушке-богомолу был не виден, его загораживала елка.
Я вернулся к официантке:
– Что-то ты бледно выглядишь, красавица. Выпей рюмку коньяка, расслабься, а то тебя весь вечер потряхивает, как будто нового взрыва ждешь.
– Знаете, как страшно было, – срывающимся голосом ответила она. – Особенно когда все в зале завизжали и стали метаться. Паника, ничего не понять, из левой кабинки дым пошел. Потом за тем столиком, на который голова упала, стала истошно вопить женщина. Она кричала, не переставая, словно ее живую на куски резали.
– К утру, не раньше.
Я вновь обошел елку и вернулся к бару.
– Как шел пацан? – спросил я у бармена.
– Клянусь, – он приложил руку к груди, – я его увидел уже вот тут, в двух метрах от меня. Я был вот здесь, с левой стороны, а Евгений Викторович сидел справа. На пацана я обратил внимание, когда он уже подошел к кабинке. Секунда-другая – и взрыв!
Я встал на место, которое указал бармен.
