Автор
Дмитрий Одинцов направляется на важную встречу, но поломка машины заставляет его остановиться в провинциальном городе на пять дней. Здесь он встречает людей, которые изменят его взгляд на жизнь и научат ценить простые радости. История о том, как случайная задержка становится поворотной...
Раздел Chitat.online для книги «Пять лепестков на счастье» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Дмитрий Одинцов направляется на важную встречу, но поломка машины заставляет его остановиться в провинциальном городе на пять дней. Здесь он встречает людей, которые изменят его взгляд на жизнь и научат ценить простые радости. История о том, как случайная задержка становится поворотной...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Дмитрий Одинцов направляется на важную встречу, но поломка машины заставляет его остановиться в провинциальном городе на пять дней. Здесь он встречает людей, которые изменят его взгляд на жизнь и научат ценить простые радости. История о том, как случайная задержка становится поворотной...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Она была маленькая, худенькая, хрупкие плечики трогательно просвечивались через тонкую сорочку. – Я ведь девка для удовольствий, – тихо произнесла она и стала ждать уверений в обратном. Раньше такое срабатывало всегда.
В этот раз Петр Гордеевич молчал и продолжал неспешно одеваться. Павлина, не меняя позы, украдкой поглядывала на любовника.
Ей нужен был театр. Богатые покровители, бывало, покупали своим любовницам-актрисам театры, и тогда уж все-все пьесы ставились под них. Павлина знала точно – о себе надо думать в первую очередь. Петр Гордеевич – не случайная связь, она долго высматривала этого серьезного человека, потом незаметно окручивала, приманивала, а потом, наконец, получила. И вот теперь надо пользоваться. Вдруг как Чигирев завтра прогорит? Пока влюблен да податлив – пользуйся. И Павлина старалась. Соблазняла, опутывала, выманивала. Все удавалось.
Она ниже склонила голову и чуть добавила страданий – начала подрагивать."
"– Не могу я сейчас глупостями заниматься, когда на кону другие дела, – наконец заговорил Петр Гордеевич, подошел, подцепил пальцем опущенный подбородок любовницы и заставил посмотреть на себя. – Много я тебе даю, Пава, не серди меня.
Она не сразу поняла, что в этот раз не просто не удалось, а чуть было не испортила все. Запоздало схватила его большую ладонь, прижалась к ней щекой.
– Люблю тебя, Петруша, больше всего хочу привязать к себе, вот и выдумываю.
Он не отнял руку, кажется, оттаивать стал. Павлина легко повела плечом, тонкая ткань спустилась, обнажив белую кожу.
И все же…
– Завтра не жди, – сказал он на прощанье и вышел.
6
Весь путь до дома Петр Гордеевич думал о Павлине, о том, что она словно морок – околдовала его. Маленькая, красивая, с молодым гибким телом и сладкими речами. И… почему бы нет? У других любовницы имеются, так почему бы и ему не завести, не устроить небольшой уютный домик, не навещать вечерами…
А три дня назад морок стал проходить. Там, в театре, сидел рядом с женой, смотрел на нее тайком и понимал – знает. Все знает про него и Павлину. Но держится, гордость сохраняет.
Усмехнулся невесело. Что в таких случаях остается, кроме гордости?
А потом был обед у Шелыгановой. Старуха не могла сдержаться, чтобы не дать понять – ведает про тайную жизнь Петра Гордеевича, забавляется.
«И я тоже хорош, – думал Чигирев. – Зачем повел их в театр? Другой день надо было выбрать, когда спектакль без Павлины играют».
Так унизить собственную жену. Не подумал.
Зато вечер у Шелыгановой окончательно охолодил его. Петр Гордеевич понял тогда очень ясно, почувствовал, как важна ему Любушка, и нельзя допустить повторения такого ее унижения. И надо как-то все исправлять.
«А ведь я ее люблю, до сих пор люблю, – размышлял он.
