Врачевание, помощь, исцеление душевных ран…
От размышлений ее отвлекла старушка. Одета она была опрятно и чистенько, а голос дрожал:
– Помогите, Христа ради, помогите. Сын у меня умер, и никого нет больше на свете, и похоронить не на что.
Пока старушка говорила, дрожал не только ее голос, но и голова, и руки. Любовь Николаевна так остро почувствовала чужое горе и одиночество, что, не задумываясь, открыла сумочку и вынула оттуда рубль.
Глаза старушки удивленно расширились. Никак не ожидала она столь щедрого пожертвования.
Любовь Николаевна молча протянула деньги. Невелика цена, если речь о невосполнимости потерь. Горе деньгами не измеряется.
– Спасибо, барыня, – в глазах старушки появились слезы, – век не забуду, спасибо, благослови вас Господь. Как зовут вас, чтобы упоминать в молитвах?
Любовь Николаевна замотала головой и отошла от просительницы. Не хотела она ни упоминаний, ни благодарностей. Не стоило это того, неудобно стало.
Любовь Николаевна отвернулась и сразу же встретилась взглядом с только что вошедшей.
Это была Павлина.
Две женщины застыли. Смотрели друг другу в глаза и не шевелились.
Встреча оказалась настолько неожиданной, что Любовь Николаевна некоторое время не могла вздохнуть. Это было похоже на удар. Весь день она думала о своей жизни, о будущем, хорошем, светлом, и вдруг… эта женщина. Олицетворение измены мужа, олицетворение успеха, признания, молодости, красоты, отсутствия печали и скуки. И здесь, в Божьем доме, где на прихожан взирают мудрые глаза Богородицы, Любовь Николаевна ясно поняла, что ненавидит Павлину и желает ей несчастья.
То же самое пожелание она прочитала и в глазах актрисы.
Слаб человек, нет в нем всепрощения.
Две женщины стояли друг напротив друга.
Каждая видела в другой свою соперницу. Каждая считала, что та украла ее счастье. Каждая завидовала другой и хотела поменяться с ней местами.
Послышался звон.
Женщины вздрогнули. Это старушка обронила что-то на каменный пол и встала на колени, отыскивая пропажу:
– Какая же я неловкая, куда же она закатилась, копеечка моя?
Обе посмотрели на старушку, а потом, не сговариваясь, продолжили свой путь: одна вглубь церкви, другая к выходу.
Они прошли мимо друг друга, не задев и краем одежды.
2
О, как она ее ненавидела! Всю эту одухотворенность и благородство!
Павлина ставила свечи и шептала слова молитвы, не вникая в их смысл."
"Неожиданная встреча с женой Петра Гордеевича разозлила, заставила почувствовать собственное унижение.
