И через весь длинный стол пронесся безмолвный разговор глазами:
– Вы?
– Я.
– Здесь? Как же это?!
– И вы здесь…
– Невозможно…"
"Она усилием воли заставила себя неторопливо допить чай, а потом поднялась и пошла к маленькой речушке, что текла неподалеку. Надеждин нагнал ее почти у самого берега.
– Любовь Николаевна.
– Андрей Никитич.
– Как вы здесь?
– В последнее время маялась бессонницей, и было решено провести конец лета за городом на свежем воздухе. Что я тут – неудивительно, но вы! Признаться, была уверена, давно отдыхаете в Крыму.
Он не мог ей признаться во многом. В том, что задыхался в душной пыльной Москве, но каждый день тянул с отъездом на море. В том, что сопровождал сестру на французскую ювелирную выставку и увидел там брошь из эмали – ветку сирени. Брошь была необычная и дорогая, но он сразу понял, что купит ее, потому что в памяти воскресла прогулка и разговор о счастье около отцветшего куста сирени. Надеждин потратил деньги на брошь, поэтому ехать в Крым и жить там ему было не на что.
А потом он ругал себя последними словами, называл юнцом и безумцем. Дарить такое украшение замужней женщине, с которой не связывает ничего, – немыслимо. Зачем он это купил? Зачем потратил сбережения? Провел бы август на берегу моря в компании товарищей, наслаждался бы отпуском и забыл, наконец, женщину, которая никак не забывалась. Вконец измучившись мыслями и желаниями, он решил подарить брошь сестре на ее день рождения, который будет в декабре.
Всего этого Любови Николаевне он рассказать не мог, поэтому ответил:
– Я сопровождал сестру, которая на месяц выехала за город.
Ее муж занят на службе, а путешествовать одной с детьми хлопотно, я вызвался помочь в дороге. Прибыли вчера.
Она стояла на берегу и смотрела на реку, как стояла и смотрела несколько дней назад. Только это была другая река.
– Когда же вы едете обратно?
Он собирался завтра утром, но сейчас, находясь от нее так близко, осязая всю, нежную, печальную и неуловимую, сказал:
– Как вам будет угодно.
5
У нее кружилась голова. Каждый день, каждую встречу, в ответ на каждое прикосновение.
Тогда, вечером у реки, Любовь Николаевна ничего не ответила, лишь повернулась лицом и, прежде чем приподнять его, позволяя себя поцеловать, долго пытливо всматривалась в стоявшего рядом мужчину. Правда? Это правда?
Конечно, он никуда не уехал. Ни на следующий день, ни после.
Теплые дни сменялись прохладными вечерами, катания на лодке по реке – чаепитиями в роще.
