Саша почувствовала, что начинает смущаться, чтобы скрыть это, она начала заправлять за уши волосы.
– Я хотела поблагодарить тебя за помощь утром. – Получилось немного хрипло, но надо было что-то сказать.
– Не за что. – Он все еще улыбался, и она никак не могла разгадать эту улыбку.
Ему хорошо? Отчего? Она тут с ума сходит…
– Ты отлично справилась бы и без меня, неотразимый администратор.
Теперь начала улыбаться и Саша:
– Неотразимый администратор… звучит интригующе.
– Очень интригующе.
Она сегодня была в черном.
Строгая и трогательная одновременно, неуловимо похожая на француженку, а светлые глаза отдавали немного в синеву. Или Одинцову так казалось? Саша хотела сохранить расстояние, но у нее ничего не получалось. И ему это нравилось.
– Ты во сколько сегодня заканчиваешь работать?
– В семь.
– Так поздно?
– Забавно, что именно ты говоришь эти слова. – Саша не скрыла иронию в голосе, но он предпочел ее не заметить.
– А выходные у тебя бывают?
– Бывают, просто сейчас праздник, и в гостинице много дел.
Вот завтра все разъедутся, тогда мы с Кристиной по очереди отдохнем.
– Ладно, я согласен на семь.
Телефон получал сообщения от Ромы, который в Москве сходил с ума и не понимал, почему Одинцов застрял в Воздвиженске. Дмитрий отписался про договоренности с актером и планируемый детский спектакль, теперь Рома желал знать подробности.
Одинцов посмотрел на телефон и перевернул его экраном вниз. Потом.
– Не получится, – проговорила Саша.
– Что не получится?
– У тебя в семь ничего не получится.
Я после работы пойду к Марине Георгиевне, она пригласила.
– А отказаться?
– Никак.
Очень не хватало чашки кофе. Одинцов видел, что Саше некуда деть руки. Так бы она сидела, вертела блюдце, помешивала ложечкой темную жидкость, подносила чашку к губам…
– Марину Георгиевну заинтересовала моя брошь. Не пойму, в чем дело, но голос в телефоне звучал возбужденно. Понимаешь, она очень выдержанный человек, бывшая учительница.
– Что учительница – видно сразу, – хмыкнул Дмитрий, вспоминая оценивающие взгляды накануне.
– Меня вчера, кажется, не одобрили, причислили к ненадежным элементам за вольнодумство.
Саша не сдержала смешок:
– А ты надежный элемент?
– Надежный.
И снова пауза. Она прячет глаза. Он решается продолжить:
– Мы слишком поздно многое понимаем. Обычно, когда теряем.
– Какая избитая фраза. – Саша внимательно разглядывала стол.
Липа за ее спиной едва слышно зашелестела листьями.
– Все истины избиты и хрестоматийны.
