В мрачном доме за семью стенами шепелявый детеныш и его отец ведут беседу, словно из-под земли, а ребенок с невинными ресницами несется в мире своего воображения. Внутри книги мир теней и неловкостей, где каждое слово скрывает боль и горе.
– Не могла она вчера вечером у вас в больнице быть! Мы с ней в «Айвенго» тусовались, а потом в парк пошли!
– А, так ты все-таки с ней встречаешься! – завопила Алена и попыталась снова огреть Юрку фонариком. Но бдительная бухгалтерша грудью встретила угрозу сыну – от груди фонарик отскочил, как от батута.
Компрессоры шипели. Женщины визжали – гневно и испуганно. Лучи света от фонарика метались по полу и стенам, то отблескивая в темных очках Саляма, то выхватывая полосы размытого макияжа на лице Алены, то красную от возмущения физиономию бухгалтерши, то растерянных учредителей.
"– Я был уверен, что та самая девочка… Неужели гипноз такой сильный? Или и вправду ведьма – может быть в двух местах одновременно? – И он с подозрением уставился на рыжие волосы Кисоньки.
Окончательно одуревший Сева отполз в сторону от этого безумия и, в отчаянии обхватив себя руками за плечи, прижался к стене.
Остекленевшими глазами Сева пялился в дверной проем – на смутный темный силуэт, возникший на пороге. Силуэт помаячил несколько секунд – явно с ошеломленным любопытством разглядывая творящееся в компрессорной безумие.
– Вот он, преступник! Явился! Хватайте его! – заорал мальчишка, бросаясь к дверям.
Поздно! Распахнутая створка уже летела ему навстречу… Сева всем телом навалился на ручку, не давая двери захлопнуться. Но на нее уже давили с другой стороны. Несколько секунд дверь компрессорной дергалась то вперед, то назад, будто в припадке… и с силой врезалась Севе в нос! Мальчишка с воплем схватился за лицо – дверь тут же захлопнулась.
Но Салям уже опомнился. Оттолкнув Севу плечом, он кинулся к двери… В кромешной мгле, как разряды молний, полыхнули две вспышки. И грохнули выстрелы.
– Зачем? – хлюпая разбитым носом, взвыл Сева.
