В мрачном доме за семью стенами шепелявый детеныш и его отец ведут беседу, словно из-под земли, а ребенок с невинными ресницами несется в мире своего воображения. Внутри книги мир теней и неловкостей, где каждое слово скрывает боль и горе.
– У всех неприятности! Предприятия закрываются! И лишь у нас работы даже больше, чем обычно, потому что все не доверяют друг другу, особенно банки! Всем нужна секретная информация! И только мы – только ты, Вадька! – Он покосился на явно рассерженную Кисоньку и неохотно добавил: – Ну и еще Большой Босс… Можете ее добыть! Ты держись, а уж мы для тебя все сделаем!
– Вот тут я не сомневаюсь – наш Севочка ради денег все сделает! – пробормотала Кисонька – тихонько, но так, чтобы Сева ее точно расслышал.
Сева и расслышал.
– Ты Вадькино домашнее задание закончила?
– Так я ж вас и спрашивала – сколько могут стоить эти тридцать гектаров земли? – Катька ткнула изжеванной до пластиковых лохмотьев ручкой в учебник математики и гневно тряхнула многочисленными светлыми косичками-дредами с вплетенными в них цветными шнурами. Эту модную несколько лет назад прическу Катька сделала только вчера – после затяжных баталий с мамой, в которых Катька утверждала, что «причесон клевый», а мама возражала: «Ты же не негритянка!» Потом Кисонька подсказала ей убийственную фразу: «А это уже расизм!» – и мама сдалась.
– Потому что он твой брат! И ты тоже учишься в лицее информационных технологий, – рыкнул в ответ Сева.
– А я с ним разведусь!
– С братьями нельзя разводиться, Катюша, – сказала Кисонька.
– Глупости! – Бесчисленные Катькины косички снова запрыгали. – С мужьями же можно. Мужа хоть сама выбираешь, а братьев родители подсовывают – с ними тем более можно разводиться! И вообще, я плохо учусь! Думаю в школу с биологическим уклоном переходить, – она покосилась на дрыхнущего в корзинке боевого белого гуся со сложным именем Евлампий Харлампиевич.
– Конечно, цену просчитать, это вам не гусей пасти! – процедил Сева.
Катька сделала вид, что надулась, но глаза под насупленными бровями довольно поблескивали. Кисонька одобрительно усмехнулась.
– Ну вот и все. Это можно сдавать клиенту, – заплетающимся от усталости языком пробормотал Вадька, тяжело откидываясь на спинку кресла и закрывая глаза. Лицо его было утомленное. Остальные компаньоны с тревогой глядели на Вадьку.
