В мрачном доме за семью стенами шепелявый детеныш и его отец ведут беседу, словно из-под земли, а ребенок с невинными ресницами несется в мире своего воображения. Внутри книги мир теней и неловкостей, где каждое слово скрывает боль и горе.
Завтра, сразу после занятий в школе.
– Столярный кружок?! Музыка?! – выкрикнул Сева. Он подскочил к Кисоньке, вырвал у нее листочек из рук и впился в него глазами, кажется, в полной уверенности, что рыжая над ним прикалывается. Потом лицо его перекосилась, он потряс в воздухе кулаками, швырнул листок на пол и с криком: – Команда профессионалов! Профессионалов! – выскочил за дверь.
В рабочей комнате в очередной раз повисла тишина. Катька подумала, что теперь, видимо, эта самая тишина будет висеть у них постоянно, как шторы.
– Ну что ж, – наконец сказала Кисонька, поднимая с пола брошенный листочек, – пойду я домой. Нужно уроки сделать, и привести себя в порядок, – она брезгливо потянула перепачканную прядь, – раз мне завтра на работу…
– Ты… Пойдешь в банк? – осторожно спросила Мурка.
Уже натягивая грязную куртку, Кисонька пожала плечами:
– Ты знаешь другой способ сдвинуть расследование с места? Если да – я охотно вместо банка схожу к маникюрше. Если нет… – она снова пожала плечами, считая, что и без продолжения все понятно.
– А ты не хочешь сперва поговорить с Севой? – еще осторожнее поинтересовалась Катька.
Кисонька жестко отрезала:
– Я в банк работать не напрашивалась, и я не виновата, что они выбрали меня – по столярному кружку, в который я никогда не ходила, и симфонической музыке, которую я не люблю! Я бы охотно поговорила с Севой – если бы он подсказал, что мне нужно делать! А выслушивать истерики, что его взяли не в банкиры, а в уборщицы – увольте! – И она с грохотом захлопнула за собой дверь.
Катька минуту подумала:
– Нет, так тоже не годится! – схватила с вешалки брошенную Севой куртку и через черный ход выбежала во двор.
Злились и грустили все сыщики обычно в одном и том же месте – в запущенном дворике, куда выходил прячущийся за грудой старых ящиков черный ход агентства. Нахохлившись и обхватив себя руками за плечи, Сева сидел на пахнущей прелым деревом скамейке у окаймленной обломками кирпича клумбы. Летом клумба одурительно пахла и от пестрых цветов рябило в глазах.
– Чего насупился? – деловито поинтересовалась Катька, протягивая ему куртку.
– Дождь, – буркнул в ответ Сева, отворачиваясь.
– Нашел из-за чего дождь устраивать! – бесцеремонно объявила Катька, плюхаясь рядом на скамейку. Джинсы сразу намокли. – Ты что, не понял, как они по-дурацки выбирают? Все равно самый крутой финансист у нас – ты!
– Можно подумать, вы меня за это уважаете! – сорвался со скамейки Сева.
