В мрачном доме за семью стенами шепелявый детеныш и его отец ведут беседу, словно из-под земли, а ребенок с невинными ресницами несется в мире своего воображения. Внутри книги мир теней и неловкостей, где каждое слово скрывает боль и горе.
Еще сказали, что все их друзья так живут – кто рекламу разносит, кто летом в ларьках торгует… На ее робкое «Так ведь тяжело…» – поглядели снисходительно, дескать, ты ж молодая, чего тебе все тяжело? И вот тут психиаторше стало стыдно.
Она подумала, что ее мама, конечно, пришла бы в ужас – дети работают, ах бедняжки, куда смотрят родители! Но сама психиторша решила, что, пожалуй, эти маленькие девочки правы гораздо больше, чем ее старенькая мама. Они не жалуются, не ноют и не смотрят на весь мир с кислой миной, как будто тот им сильно задолжал и отдавать не хочет.
"Она добежала до отделения, на ходу снимая пальто, влетела внутрь – и остановилась. Девочки сказали, что из отделения мусор выносят и просили не запирать дверь – чтобы не беспокоить звонками пациентов.
И не видела, как оставленная незапертой дверь медленно приоткрылась и внутрь осторожно просунулись три головы – одна с хвостом рыжих волос, одна в косичках-дредах, и еще одна – на длинной шее и с красным клювом.
– Сегодня, я думаю, ваша очередь рассказать о себе, – сидящая в окружении группы молоденькая психиаторша приветливо кивнула известному художнику, почти утонувшему в кресле напротив.
– Это я раньше думал, что у меня есть проблемы, – низким неприятным голосом начал художник, – а теперь понял, что у меня сейчас проблемы! Вы чем меня в своей больнице пичкаете, а? – Кресло полетело в сторону, он вскочил, брызжа слюной от гнева.
