В мрачном доме за семью стенами шепелявый детеныш и его отец ведут беседу, словно из-под земли, а ребенок с невинными ресницами несется в мире своего воображения. Внутри книги мир теней и неловкостей, где каждое слово скрывает боль и горе.
На лицах кассирш появилось разочарование – до них донеслось лишь неразборчивое бормотание мальчишки.
– Ерундой? – пронзительно выкрикнула Анна Викторовна, доводя краткое содержание ответа до ушей кассирш. – Зарплату свою вы ерундой не считаете – получаете исправно!
– Можете мне не платить, – низко опуская голову, еще тише ответил парень.
– Вот, пожалуйста – типичный случай! Плевать на деньги – мама с папой прокормят! – приняла подачу Анна Викторовна.
Кисонька поглядела на парня с невольным сочувствием. Попасться учредителю – это, наверное, ничуть не лучше, чем попасться завучу.
Впрочем, ей было сейчас не до Лешкиных проблем – своих хватало. Она бочком-бочком проскользнула мимо разбушевавшейся учредительши и рванула по коридору. Сперва надо найти Севку – и объяснить, что они опять ошиблись! Что черный скутер есть не только у Юры, да и вообще его с банковской стоянки мог позаимствовать кто угодно! А потом быстро найти Юру – и любой ценой заставить его рассказать, кто в их банке здорово кидает аркан и кому плевать на премии!
Глава 26
Тараканий терроризм
Низко надвинув кепку на лоб и неся на вытянутой руке целлофановый пакет, малолетний уборщик в латаном комбинезоне решительным шагом двигался прямо к кабинетам учредителей.
– Ты куда, мальчик? – тревожно спросила она.
– Мне нужны самые главные! – торжественно провозгласил он. – Пусть знают, что в их банке делается!"
"– Чего только в нашем банке не делается! – практически одновременно донеслось из двух селекторов-переговорников на столе секретарши.
– Ой! Это ведь тот самый мальчик… Который вчера хлорку искал!
– Хлорку я уже нашел! – торжественно провозгласил Сева.
Визг, который издали одновременно и учредительша, и секретарша, даже с Кисонькиным был не сравним. Секретарша запрыгнула на стол. Анна Викторовна с воплем:
– Какой ужас! Петя, сделай что-нибудь! – вылетела в коридор.
И даже Петр Маркелович побледнел, позеленел, судорожно сглотнул… и нырнул за дверь своего кабинета.
