В мрачном доме за семью стенами шепелявый детеныш и его отец ведут беседу, словно из-под земли, а ребенок с невинными ресницами несется в мире своего воображения. Внутри книги мир теней и неловкостей, где каждое слово скрывает боль и горе.
Растерянный дед сперва слабо упирался, потом начал прислушиваться и наконец неуверенно кивнул…
– Чудесно! – потирая руки, вскричал один из молодых людей. – Сейчас мы с вами все оформим!
– Чего это вдруг с тобой? Это я его уговорил! – немедленно окрысился второй.
– Ты? Ты даже свою тещу уговорить не смог! Мне дедушку! – рявкнул первый.
– Нет, мне! – взревел второй и точно как Кисонька – огрел противника дедовой сумой по башке. Из сумки, бойко промолотив по голове и плечам, сыпанула картошка. Отбомбардированный картошкой противник вцепился врагу в галстук.
– Дедушка! Ничейный! Держи, а то уйдет! – немедленно раздался пронзительный визг, и не меньше десятка встрепанных девиц рванули за дедком в погоню. Старичок оглянулся через плечо – заверещал от ужаса, швырнул сумку под ноги преследовательницам и на ходу, как молодой, запрыгнул в притормозившую маршрутку. Девицы разочарованно взвыли – как упустившие добычу вампирши.
– Что здесь происходит? – невольно отступая, пробормотала Кисонька.
– Конец месяца, – сообщил знакомый голос. Девочка обернулась."
"Прижимаясь к бровке тротуара, совсем рядом с ней, притормозил черный с хромом скутер. Ездок в мешковатой кожаной куртке приподнял глухое забрало шлема, открывая лицо.
– Так что? – неприязненно спросила Кисонька. – У вас в конце каждого месяца объявляется охота на старичков?
– Вроде того, – вымученно улыбнулся Юра.
Конечно, финансовые аферы столько сил жрут, что после них не с девушками по клубам тусоваться, а спать беспробудно!
– У нас, кроме зарплаты, еще премии обычно дают. А с прошлого года решили, что премии только для тех, кто хоть одного пенсионера уговорит получать деньги через наши банкоматы по пенсионной карточке.
У Кисоньки расширились глаза – так он еще и убийца!
– Ну, в смысле, карточки на них оформил, – пояснил Юра.
