– Ты самая невероятная, моя сладкая девочка. Рука потянулась в сторону, что-то открылось, зашуршала упаковка. Влажная салфетка заскользила по возбужденной промежности. Иван снял девушку со своего члена, хотя совершенно не хотелось этого делать. Так бы и спал в этой невероятной нежности ее узкого лона. – Давай, милая, вот так, я вытру твою сладкую девочку. А то испортим платье. Маша вздрагивала при каждом прикосновении к нежной плоти. Уже не шампанское, а этот мужчина кружил голову, она пьянела и дурела от него, рядом с ним, под ним.
Где-то совсем рядом зазвонил телефон Ивана, он словно его не слышал, продолжая обтирать себя и Карамельку. – Вань, телефон. – Слышу, подождут. Надевая лямочки платья на тонкие плечи, пряча с неохотой под красной тканью все еще торчащие от его поцелуев соски, пересадил Марию на соседнее сидение. – Ты порвал мои трусики. – Порвал, буду рвать на тебе все, что нам будет мешать. Хорошо, платье уцелело, а то пошла бы домой в одной шубке на голое тело. Без белья было не совсем комфортно, но так сексуально порочно.
Иван разжигал в ней костер безумной похоти, хотелось целоваться, тереться как мартовская кошка, насаживаться, брать глубоко в ротик или даже в попку. Стыдно от таких мыслей, щеки покраснели, ни с кем больше она точно не может себе позволить такое, только с ним. – Что такое, маленькая? Почему ты покраснела? Машина уже ехала по пустым дорогам, Иван разглядывал Машу, в салоне пахло сексом, возбуждением и страстью. Она не успела ответить, хотя хотела попросить, чтобы Иван остался с ней этой ночью, и на следующую ночь, да еще намного, много ночей вперед.
Снова звонил телефон, но он даже не ответил. Доехали быстро. Заснеженный темный двор. Иван обходит машину, открывает дверь с Машиной стороны. Неожиданно подхватывает на руки, хлопает дверь, пищит сигнализация. – Вань? – Да, Карамелька. – Я хочу, чтобы ты остался. У меня. – Конечно, останусь. Он говорит так привычно, словно уже тысячи раз оставался у нее, словно они знакомы много лет, словно они пара, у Маши сердце замирает от счастья.
Лишь у входной двери девушку опускают на пол, она открывает дверь, включает свет в прихожей, скидывает туфли. – Располагайся, я в ванную. Иван улыбается, эта безумная девочка свела его с ума за пять дней, нежная, отзывчивая, а сколько в ней страсти и огня. А козлина Альберт получит еще, если попробует подойти или обидеть его Карамельку. Телефон снова оживает в куртке, он так и остановился, успев снять только обувь и пройти мимо ванной на кухню.
