Присяжные вернулись к своему приговору - и их слова стали нарастающим напутствием для обвиняемого. За 48 минут до заседания юрист мог успеть многое: отобедать, поменять масляное подсосение в машине или даже поставить новые окна в доме. Но теперь эти минуты казались бесконечными и полными опасности....
– Я…
– Заткнись и слушай. Ты – повар в буфете. Ты работаешь в ресторане Джимми вот уже два года. Хороший друг Джимми, Фрэнк Авеллино, каждое утро приходил в этот ресторан завтракать. Мог посидеть с кем-нибудь за кофе, а потом уходил заниматься своими делами. Я пока что прав?
Теперь его уже откровенно трясло. Тони сморгнул пот с глаз и кивнул.
– Ну вот и славненько. Короче говоря, Фрэнка Авеллино систематически травили. Одурманивали его. В течение нескольких месяцев. И вот теперь полиция не может найти никаких следов этой отравы у него в доме.
– Это была не отрава! Богом клянусь! Она сказала мне, что это лекарство.
Джимми вытер лицо, опустил голову и испустил долгий, раздраженный вздох.
– Сто штук – довольно щедрые чаевые за то, чтобы добавлять кому-нибудь в еду обычное лекарство, – заметил я.
– Клянусь…
– Заткнись, – буркнул Джимми.
Я положил перед Тони заранее припасенный номер «Нью-Йорк таймс», первой страницей к нему.
– Ты наверняка знаком с этой женщиной.
Вообще-то на первой полосе газеты было два снимка. Судебный процесс захватил мрачное воображение читателей, и под заголовком были помещены фото и Александры, и Софии, выходящих вчера из здания суда. Крупным планом. Демонстрирующие мрачную решимость обеих перед лицом их личного кошмара.
– С которой из них? – спросил я.
Тони закрыл глаза. Он зашел слишком далеко, и теперь ему приходилось расплачиваться за это.
– Она попыталась ткнуть мне ножом в лицо, но промахнулась и выронила нож. Он, видно, отлетел под мою машину. А потом развернула мотоцикл и проехала мне передним колесом по голове. Совсем чокнутая! – воскликнул он.
– Эй, Тони, – вмешался Джимми. – Я знаю, ты, наверное, боишься эту дамочку. В конце концов, она чуть не убила тебя. Но послушай: ее здесь нет. И тебе больше не нужно ее бояться. Тебе нужно бояться меня.
