Автор
В темном баре, где звуки дробятся в ночной тиши, голос девушек прорывается через толпу. Харриет, скромно пряча левую руку под скатерть, смотрит на Эллу — актера-постдраманта, который не унимается даже в таких местах. Каждое слово Эллы — будто штрих на живописной карте загадки....
Напрасно она проклинала его и призывала вернуться и довести начатое до конца: Криса уже и след простыл.
— Он вернется? — шепотом спросила Харриет, глядя на тщетные попытки звезды экрана освободить руки.
Сидящий рядом с ней в темноте гримерной Льюис вздохнул:
— В этом нет нужды. Ровена очень изобретательна, она сама решит свои проблемы: вряд ли она допустит, чтобы служанка утром обнаружила ее в таком виде.
Столь хладнокровное восприятие увиденного поразило Харриет. Даже в рамках свободного брака считалось неприличным допускать интимную связь жены с ее единокровным братом.
Но она заблуждалась. Все обстояло иначе. Льюису, как и большинству мужчин, нравилась сексуальная красавица Ровена, он был без ума от ее тела, но не воспринимал ее как личность. Это был брак по расчету, от которого выигрывали оба — и он с его аналитическим умом и режиссерским даром, и она с ее удивительной сексуальностью и красотой.
Харриет снова взглянула в окно, закамуфлированное под зеркало, и увидела, что Ровену в первую очередь заботит не то, как ей освободить руки, а как избавиться от тисков похоти. Актриса встала напротив одной из стоек кровати, прижалась низом живота к округлой деревянной шишочке и стала тереться о нее, закинув голову с золотистыми волосами, струящимися по спине.
Ни Харриет, ни Льюис не могли слышать, какие звуки издавала при этом кинозвезда, но по ее напряженному телу и долгой судороге, сотрясшей его в кульминационный момент, не трудно было догадаться, что Ровена дала волю эмоциям, рвавшимся наружу. После оргазма ее мускулы расслабились, дыхание стало ровным и глаза слегка прикрылись.
Она еще немного постояла возле стойки с набалдашником, затем резко выпрямилась и огляделась по сторонам.
