Автор
В Пятизвездочном теремке любовь и ссоры взаимозаменяемы. Женщина, стремящаяся к счастью в браке, должна обладать здоровьем и отсутствием памяти - чтобы не забывать злые выходки мужа. Киса знает, как избежать скандалов: "Если заболеешь, то не сможешь с мужем пойти в кино". Погружайся в мир, где любовь и неприязнь тесно взяты друг за друга....
— Ты сказала, что мероприятие будет завтра утром, — напомнила я.
— Перепутала. Сегодня. Сейчас.
— Странные люди, — возмутилась я, — нет бы заранее родителей предупредить…
— На ресепшен объявление висит.
— Да ну? — удивилась я. — Не видела.
— Лампа, ну скорей беги!
— Киса, надевай костюм, — закричал из трубки незнакомый голос, — потом будем бумажки тянуть. Подарок у тебя?
— Да, — не колеблясь, соврала девочка и отсоединилась, не забыв прошептать: «Скорее».
— Дайте цветок, — быстро решила я.
Хозяйка кондитерской закатила глаза и ушла.
— И охота вам всякую дрянь брать! Хотя спасибо, теперь в зале перестанет лавандой вонять. Ненавижу эту отдушку.
— Упакую в красивую коробочку, — пообещала Катя, когда начальница удалилась, — перевяжу фирменной ленточкой. Как вас зовут?
— Евлампия, — представилась я.
— Прикольно. Вы покупатель моего юбилейного десятого шедевра, — вещала девушка, — поэтому следующее свое крутое соаповое изделие я назову, как вас. Можно? Соап Евлампия.
— Конечно, — разрешила я, не спрашивая, что такое соап, и получила картонный сундучок, украшенный красной тесьмой с надписью «Кондитерская Элен».
Держа подарок обеими руками, я понеслась к машине. Надо нажать на газ, Киса, наверное, от волнения места себе не находит.
Едва я вошла в зал, как ко мне бросились две тетушки с воплем:
— Она живая!"
"Я хотела спрятаться за колонну, но женщины оказались проворнее. Одна из них, в зеленом платье расцветки «вырви глаз», мигом схватила меня за рукав.
— Вы писательница.
— Нет, — ответила я.
— Ой, не обманывайте! Дайте автограф! Понимаю, вы соблюдаете ин когтя.
— Не на чем, — ответила я и попыталась высвободиться.
«Ин когтя» это, наверное, инкогнито.
Незнакомка открыла сумку, выудила оттуда толстое издание в бумажной обложке и протянула мне:
— Вот, только что купила.
Я уставилась на обложку. «Гермоген Евсеевич Ростовский-Удальцов. Великие стихи о смысле жизни в прозе».
— Простите, я не пишу стихов.
— Ой, не шутите, — захихикала незнакомка, подавая мне ручку.
— Это произведение принадлежит не женщине, — продолжала я.
— Ерунда, вы на нем фамилию черканите, — перебила тетушка.
Я поняла, что она не отстанет, и аккуратно написала на первой странице: «Вместо Гермогена Евсеевича Ростовского-Удальцова тут отметилась Евлампия Романова».
— Здорово, — обрадовалась незнакомка, — теперь подпишитесь.
Я показала на свою фамилию:
— Уже.
