Септон Евстахий и король, которому он служил, были с ним в час кончины, и Эйегон до последнего вздоха держал его за руку.
Сир Тайленд никогда не пользовался любовью. После гибели Рейениры он советовал Эйегону II предать смерти также и сына ее Эйегона Младшего, за что его возненавидели «черные», а когда королем стал Эйегон Младший, начал служить ему, за что к нему прониклись ненавистью «зеленые». Выйдя из чрева матери всего на несколько мгновений позже своего близнеца Ясона, он стал вторым сыном, лишился прав на Бобровый Утес со всем его золотом и дорогу в жизни пробивал себе сам. Жены и детей он не завел, поэтому оплакивали его очень немногие. Из-за маски, под которой он скрывал обезображенное лицо, десница прослыл страшилищем и чуть ли не демоном. Его называли трусом за то, что он не дал Вестеросу вмешаться в войну между Вольными Городами и так мало делал для обуздания Грейджоя на западе. Отправив из Королевской Гавани три четверти королевской казны, он стал пособником падения Рейениры. Собственная хитрость стоила ему глаз, ушей и здоровья, а ей – трона и самой жизни; но нельзя не сказать, что ее сыну он служил хорошо и верно.
Война, мир и смотрины
Эйегон III, которому оставалось еще порядочно времени до тринадцатилетия, после смерти сира Тайленда Ланнистера показал себя зрелым не по годам. Не спрашивая мнения сира Марстона Уотерса, второго по старшинству в Королевской Гвардии, он пожаловал белые плащи сиру Робину Масси и сиру Роберту Дарклину и сделал Масси лордом-командующим. Великий мейстер Манкен все еще врачевал где-то в городе, поэтому король обратился к его предшественнику Орвилу с тем, чтобы тот вызвал в столицу лорда Таддеуша Рована. «Я хочу его назначить своим десницей. Сир Тайленд предлагал ему в жены мою сестру, поэтому я знаю, что могу ему доверять». Бейелу король тоже пожелал вернуть ко двору: «Лорд Алин будет моим адмиралом, как его дед». Орвил, надеясь скорее всего на помилование, тут же отправил воронов куда следует.
Все это Эйегон делал, не советуясь с регентами, коих в столице осталось трое: лорд Пек, лорд Моутон и великий мейстер Манкен. Последний прибежал в Красный Замок, как только сир Робин Масси распорядился открыть ворота. Манфрид Моутон, еще слабый после болезни, просил ничего не решать до тех пор, пока леди Джейна Аррен и лорд Карон не приедут из своих замков, но двое других заявляли, что те лишились своих мест в совете, покинув Королевскую Гавань.
