Миссис Тодд торопливо поправляла капюшон, прикрепляла шлейф на плечах Хэзер, расправляла его сзади во всю длину. Кто-то вложил в руки Хэзер маленькую белую Библию с золотым крестом в мягкой кожаной обложке, и Хэзер равнодушно приняла ее.
— Потри себе щеки, Хэзер, — хриплым шепотом приказала тетя Фанни где-то рядом. — И будь повеселее, иначе я ущипну тебя.
Миссис Тодд метнула на нее яростный взгляд, а затем собственноручно потерла щеки Хэзер, чтобы к ним прилила кровь.
— Вы — королева этого дня, дорогая, — прошептала она Хэзер и в последний раз поправила венец и капюшон.
Оцепенение уступило место испугу.
— Пора, дорогая, — тихо напомнила миссис Тодд.
— А он… он там? — еле слышно спросила Хэзер, все еще надеясь, что капитан Бирмингем решил отказаться от женитьбы в последнюю минуту.
— Кто, дорогая? — спросила женщина.
— Она говорит про этого янки, — прошипела тетя Фанни.
— Да, детка, — ласково ответила миссис Тодд. — Он стоит у алтаря и ждет тебя. Насколько я вижу, это настоящий красавец.
Хэзер пошатнулась, и миссис Тодд поддержала ее, с улыбкой направляя к двери.
— Потерпи еще немного, дорогая, — успела сказать она прежде, чем распахнулась дверь.
Лорд Хэмптон подал Хэзер руку, и она машинально приняла ее, с трудом переставляя слабеющие ноги. Библия неожиданно стала тяжелой. Шлейф оттягивал ей плечи, словно стремился удержать, огромный орган заглушал все другие звуки, даже стук сердца Хэзер.
На алтаре стояли зажженные свечи, отбрасывая тени в полумрак церкви. Своего будущего мужа Хэзер узнала только по росту — казалось, он вдруг стал самым высоким человеком на земле.
Хэзер подошла ближе, свет упал на лицо янки, и она поразилась его холодности. У нее задрожала нижняя губа, и Хэзер нервно прикусила ее зубами, чтобы сдержать эту трусливую дрожь. Лорд Хэмптон отошел, оставив ее в одиночестве. Взгляд зеленых глаз стоящего напротив мужчины казался ей оскорбительным, он словно срывал с нее свадебное платье — жестоко и безжалостно, и Хэзер задрожала еще сильнее. Янки протянул ей свою сильную руку, и Хэзер залилась румянцем. Нехотя подняв свою руку, которая сейчас была холодна как лед, она вложила ее в ладонь янки, огромную и горячую, и вместе с ним поднялась по ступеням к алтарю.
Брэндон был облачен в черный бархат с белоснежной отделкой. Хэзер он казался самим Сатаной — дьявольски красивым, безжалостным и злобным. Он был способен вырвать у нее душу, не почувствовав при этом ни малейших угрызений совести.
