И что мне в этом случае остаётся? Не знаю… тянуть время, например, и ждать пока меня хватится Айгюль и Куренков. Айгюль может разыскать меня через своего дядю, а Куренков… Блин… А дядя Ферик, в принципе, может быть в курсе того, где я нахожусь. Он наверняка связан с местными ментами. И… не против него ли копал Алишер Абдибеков?
Ну-ка, что он мне сказал в тот раз? А ничего он не сказал, но должен был вывести на Ферика. Как? Не знаю, но после того, как я объявил своим похитителям, в тот раз ещё, что хочу с ним встретиться, меня отвезли к Нематулле, человеку с ним связанному. И Айгюль, его племянница приехала туда же…
Сейчас номер рейса знали только Айгюль и Злобин. Менты, разумеется, мониторят списки пассажиров, но… что, действительно, чтобы найти в том числе и меня? Хм… Может быть, конечно, кто их тут разберёт, но, могли, узнать о моём прибытии и от Айгюль. Ну, не от неё самой, она же всё-таки не Мата Хари, но она, например, сказала дяде, а тот… мог дать приказ выбить из меня отказ от показаний.
Так ли важны мои показания? Не особо, мне кажется. Подросток, не явившийся на суд, набрехал неизвестно чего… Или меня планировали привезти? Или и суда никакого не ожидается? Игры и драки силовых структур могут сопровождаться жертвами среди мирного населения.
Итак… Может ли Ферик быть причастен? Может, но не обязательно…
Мои размышления прерываются звуком вновь открывающейся двери. Я сразу подбираюсь и сажусь на кровати. Появляется тюремщик, пришедший за посудой. Моджахед. Басмач. На меня он не смотрит и низко наклоняется за алюминиевой тарелкой. План рождается мгновенно. Сейчас ночь, двор, где меня высаживали был пустынным. В коридорах решёток не было, охранников тоже… Да и вообще, я подросток, ещё и раненый…
— Оставь воду, — говорю я.
— А? — хмурится он, поднимая ко мне голову.
— Воду, — повторяю я и, поднявшись с нар, указываю пальцем на медный кувшин.
Получается, что он стоит передо мной в поклоне, а я нависаю, как надсмотрщик над рабом, да ещё и даю распоряжения. Ему это явно не по душе. Он быстро выпрямляется. Впрочем, это ему только кажется, что быстро. Моё время чуть-чуть растягивается и я, не давая ему перегруппироваться обрушиваю левый кулак ему на ухо.
«Обрушиваю», конечно, довольно сильное слово, потому как, он даже не падает от моего удара. Но вместо того, чтобы подняться, он, всё же наклоняется ещё ниже, чем был. Я бы даже сказал, предельно низко.
