На третий день путешествия между Канарскими островами воздух сканирует новый ладонь скуки, сменившая оживление и восторгы морского пути. Суда вновь подступает недели две монотонной прогулки по пустым водам, когда нижний мир людей перестает радовать новыми видами и знакомствами....
Сначала выкурил сигару, встав за сарайчиком, чтобы с острова не было видно огонька.
Но вот на небе, всё еще безмятежно чистом, замерцал холодный свет – вышла луна. Фандорин отшвырнул сигару и с бьющимся от сладостного предвкушения сердцем быстро сел за весла.
Греб он бесшумно и мощно, поминутно оглядываясь на скалу – она стремительно приближалась.
Ну-ка, что там с подъемником?
Эраст Петрович удовлетворенно улыбнулся, сам себе кивнул. Он, конечно, был уверен, что теперь ошибки не будет – и всё же испытал огромное облегчение.
Всё. Мышь в мышеловке.
Обогнув скалу, Эраст Фандорин подплыл к «гнилому зубу». Нашел знакомую дыру, куда отлично втыкалось весло. Привязал лодку. Полез.
Через минуту он был уже наверху, но вскарабкался на кромку не сразу – сначала осторожно выглянул."
"Объект находился именно там, где следовало. Внутри змеиного вольера, перед киотом шевелилась полусогнутая фигура.
Киот
Эраст Петрович подтянулся, беззвучно встал на ноги, двинулся вперед.
А что поделывают гадюки?
Проблема змей была решена просто. В выбоине на каменистой земле белело молоко, рядом валялся кувшин. Изголодавшиеся рептилии облепили кормушку со всех сторон, жадно шевеля хвостами.
– Запасливый вы человек, Сергей Тихонович, – одобрительно сказал Фандорин. Черная тень дернулась, распрямилась. – И лодочку приберегли, и молочком разжились. Я ведь, когда давеча подсказал вам, где искать тайник, предполагал, что вы действуете в паре с Шугаем.
В руке у Фандорина был револьвер, но титулярный советник на оружие не смотрел. Он вообще не выглядел напуганным.
– Как вы догадались? – спросил Клочков, и в голосе было одно лишь любопытство.
– Говорю же: коробочка. Которую вы швырнули с обрыва в реку. Если бы в ней был пузырек, она бы утонула. Но коробочка покачивалась на воде – значит, пустая. Только в тот миг я понял, что сделал ужасную ошибку. Я не учел, что морфий – отличное средство, позволяющее самому слабому и робкому человеку на время делаться бесстрашным и ловким. Мой просчет стоил жизни Ольшевскому. Это ведь вы его вспугнули, верно? И записку за него накалякали.
