На третий день путешествия между Канарскими островами воздух сканирует новый ладонь скуки, сменившая оживление и восторгы морского пути. Суда вновь подступает недели две монотонной прогулки по пустым водам, когда нижний мир людей перестает радовать новыми видами и знакомствами....
– Вы ведь не врач, – продолжает охаживать ее кнутиком Питер. – У вас вообще нет высшего образования. Я такие вещи вижу. Как вы можете брать на себя ответственность за жизнь тридцати детей? Кто и почему назначил вас начальницей санатория?
Кобра лепечет:
– Это правда, у меня нет диплома…Но я была главной медицинской сестрой в Берлинском сводном военном госпитале. У меня большой административный опыт. Мне подчинялись тридцать медсестер и медбратьев, восемьдесят санитаров!
Беллинда от восторга шмыгнула носом: Кобра отчитывалась перед Питером.
А он всё наседал:
– С детьми нельзя обращаться, как с солдатами. Подумайте об этом, мисс Шлангеншванц.
Пресвятой Боже! Кобра опустила голову! Загипнотизировал он ее, что ли?
– Вы правы, мистер Булль. Я буду об этом думать.
– И еще одно. Вы сказали, что все три девочки умерли ночью, без свидетелей?
– Вы так это говорите, будто их кто-то убил! – ужаснулась укрощенная змеюка. – При туберкулезе критическое кровотечение почти всегда происходит перед рассветом.
– Очень странная идея.
– По понедельникам.
– Через четыре дня? Хорошо. Пока же я буду время от времени забирать у вас Беллинду – когда позволит мое рабочее расписание. И вы увидите, как хорошо это скажется на самочувствии ребенка.
«Да! Да!».
И Кобра не пикнула!
Прощаясь с Питом, Беллинда шепнула: «А если доктор не разрешит?»
– До понедельника целых четыре дня, – так же тихонько ответил Питер.
– Сколько вам лет? – спросила она. Вопрос был очень важный.
– Сорок семь. Что, много? – чуть усмехнулся он.
– Лучше бы побольше, – задумчиво ответила Беллинда.
Мужчины как яблоки – с возрастом становятся лучше. Когда мальчишки – ужас, кислятина, невозможно есть. Молодые тоже пакость. Рот вяжет и жесткие, зуб можно сломать.
